В издательстве Vidim Books вышла очередная новинка, которая в России теперь считается пропагандой экстремизма: книга Милослава Чемоданова «Нормальный мальчик. Как я был геем в России».
Бывают имена, про которые трудно представить, что это не псевдонимы, – как раз такое имя у Милослава Чемоданова, бывшего главного редактора The Village и «Кинопоиска», бывшего редактора Time out и Playboy, бывшего диджея и организатора популярных гей-вечеринок (теперь баристы в Нью-Йорке, что для российского гея в 2026 году неплохой этап карьеры). Имя, однако, настоящее, и из книги почему-то очень хочется узнать, насколько небанальным человеком была мама главного героя, назвавшая так сына в закрытом городе Снежинске Челябинской области в 1989 году.
Тайну, впрочем, нам не раскрывают: о маме говорится достаточно, но аккуратно и деликатно (особенно трогательна переписка автора с мамой по поводу его признаний в «нетрадиционной» ориентации). При этом в ранних эпизодах биографии героя сразу начинаешь путаться: вроде бы у нормального мальчика был отец, которого, на его счастье, никогда не было, потому что он покинул семью до рождения сына. Еще у мамы был некий муж, избивавший ее на глазах маленького Милослава, а также старшая и младшая сестры – как все это сочеталось между собой, нам не очень поясняется, но в книге автор и не обещал подробную семейную историю (может, оно и к лучшему, потому что читать автобиографии, начинающиеся с дальних подступов вроде «когда дедушка по материнской линии отслужил в армии и…» бывает утомительно).
«на пике своей блестящей комсомольской карьеры в нашем городе мой отец вдруг осознаёт, что ужасно, нестерпимо скучает по родной Тюмени. Поэтому он — абсолютно неожиданно для всех — срочно сворачивает все свои дела, как и его семья (ах да, там была семья), — и они покидают город. Комсомольцы в шоке, они умоляют его сжалиться и остаться, но батя непоколебим. Нет! Тоска по родине слишком сильна, она зовет его, как наркомана — героин. Кто он такой, чтобы ослушаться? Между родиной и карьерой он беспрекословно выбирает родину. И по удивительному совпадению весь этот внезапный переезд происходит ровно за полгода до моего рождения. Видимо, мне просто не повезло!»
Фото: соцсети
Детальную биографию нам не обещают, нам обещают историю о том, каково это – быть геем в России. И вот тут немного жаль, что автор, скажем так… поторопился. Книга короткая и крутится вокруг одной темы – личной жизни (вернее, значительную часть текста – вокруг ее отсутствия). Хотя вообще-то Милославу есть о чем рассказать в связке с этим. Ведь помимо борьбы с неготовностью сообщить окружающим о своей ориентации автор в описанные в книге 2000-е годы делал еще много чего интересного (внешне даже более интересного, чем невидимая миру борьба с внутренними блоками и опасениями). Менялся, так сказать, вместе со страной: был подростком в безумные 1990-е, совсем юным приехал из провинции покорять столицу и покорил, изучал мир российской глянцевой (и не только) журналистики и шоу-бизнеса, и (особенно интересно встречать в книге упоминания об этом) наблюдал, как мир журналистики менялся, мутировал, развивался и деградировал. Вместе со всей страной.
«Процесс обсуждения и утверждения статей с менеджерами корпораций совмещал в себе бюрократическое занудство с элементами сюрреализма. «В соответствии с имиджем нашего бренда в этом материале не должны упоминаться торты и клоуны», — на полном серьезе разъясняли бренд-менеджеры. Я кивал и записывал: «никаких клоунов». Извилистая дорожка моей карьеры уводила меня все дальше от того, ради чего я начинал заниматься журналистикой»
Собственно, об этом в книге тоже можно прочесть – но этапы смены занятий и должностей разносторонне развитого рассказчика перечислены как-то торопливо и поверхностно, под повторяющиеся рефрены «время было странное». А ведь соедини Милослав этот свой опыт с опытом представителя ЛГБТ-сообщества, и книга смогла бы стать чем-то большим, чем просто личная история, – иллюстрацией эпохи.
«В центре внимания издания были самые «попсовые» российские знаменитости — те, кого показывали на Первом канале: Валерия, Григорий Лепс, Тина Канделаки… Главным редактором номинально выступал ведущий популярного ток-шоу. Его имя должно было обеспечить внимание публики к новому проекту, а также расположить звезд к сотрудничеству. Например, наши фотографы не снимали знаменитостей тайком, как папарацци, а лишь имитировали такую скрытую съемку — по факту же она заранее в деталях обсуждалась с менеджментом звезды. Так, на страницах журнала появлялись «шокирующие» снимки Николая Баскова в коридорах онкологического отделения с заголовком: «Коля болен?!» В следующем номере выходило «опровержение»: «Нет, он лишь навещал больного друга!» Мне приходилось вычитывать статьи на «животрепещущие» темы типа нового дивана Михаила Шуфутинского и «шокирующей» женитьбы Дмитрия Диброва на молоденькой родственнице, с которой он сошелся на похоронах члена семьи. «Пишем: “Дмитрий Дибров нашел жену на кладбище!”» — восклицал я в рабочем угаре. «Как можно, Милослав!» — крестились особо чувствительные сотрудницы».
«Надо признать: то, чем мы занимались в этом журнале, было еще дальше от того, ради чего я пришел в журналистику, чем все мои предыдущие издания. Однако мне нужно было как-то платить за квартиру»
Но нет, книга осталась личной исповедью на фоне эпохи, причем фон этот часто дан лишь штрихами – хотя штрихи порой очень точные (потому и жаль, что штрихами дело ограничилось).
«Как-то я в компании других молодых геев-журналистов (журфак МГУ выпускал их в промышленных масштабах) отправился в гости к Антону К., в будущем — пропагандисту, а пока — просто известному гею и журналисту. В том числе он был известен своим пристрастием к ребятам помоложе и обширным баром у себя дома. Молоденькие геи пользовались первым, чтобы получить доступ ко второму. (…) после этого случая Антон К. неоднократно поливал меня дерьмом в своих соцсетях без какой-либо видимой (по крайней мере, для меня) причины. Впрочем, как показало время, он в принципе был горазд на весьма эпатажные и странные заявления. Годы спустя он стал яростным пропагандистом Путина и российского вторжения в Украину. И, положа руку на сердце, лучше бы он был блядью в смысле частой смены половых партнеров».
«Путин был далеко не первым политиком, который попытался завоевать симпатии темных масс борьбой с выдуманным врагом нации, и в частности — с людьми «нетрадиционной» ориентации. Конечно, внешний враг гораздо действеннее: какие-то зарубежные недруги желают гибели твоей стране, все дела. Это мощно, это заставляет граждан бояться за свою жизнь, так что они готовы в панике хвататься даже за не особенно любимого до этого правителя, если он обещает их спасти. Борьба с ЛГБТК-людьми — рецепт пожиже. Ребята с радужными флагами выглядят не так страшно, как вооруженные вражеские армии. Зато это гораздо дешевле, чем война. Так как опасности для жизни граждан, как ни крути, геи не представляют, в ход обычно идут дети, которых они якобы массово остервенело портят».
Но что ж, задачей книги было заявлено рассказать не о журналистике. Тема «каково родиться геем в России» деликатная, а Милослав был к тому же геем робким. Хотя время его активной юности пришлось, как мы задним числом понимаем, на самый благоприятный для ЛГБТ-людей период – начало 2000-х, когда от советской зашоренности вроде бы уже избавились, а новый виток цензурных ограничений еще не начался. Теперь те раннепутинские времена нам принято преподносить как эпоху разгула западных ценностей, которые пришлось решительно выкорчевывать бессменному президенту, а вот почитаешь книгу Чемоданова – и видишь, что даже тогда все было непросто. Хотя значительная часть «непросто» в первой половине книги связана скорее с собственными страхами молодого человека, а не с активным сопротивлением внешней среды.
«Если бы у моей родни было чуть больше наблюдательности (и знаний о геях), они бы заметили в поведении пятилетнего Славы множество радужных флагов. Но они не заметили. Они видели только нежного, творчески одаренного малыша, который не принес в дом обычный мальчишеский разгром и хаос — и слава богу! Мама спала и видела, как я вырастаю в скромного гения, который на вручении ему Нобелевской премии признается, что всем обязан своей драгоценной матери. Или в нового Джо Дассена, красиво поющего со сцены в красивом смокинге — и посвящающего ей песни. Однако я не планировал становиться Джо Дассеном. Я мечтал быть Аллой Пугачевой».
Среда, впрочем, временами тоже была не слишком благоприятная: Милослав вспоминает и школьный буллинг, и прочие страдания среди грубых сверстников. В этом плане даже любопытно понять, как сочетается интерес к мужскому полу и настороженное отношение к окружающим мужчинам (впрочем, понять-то легко, если представить себе в такой же ситуации девушку, которой нравятся молодые люди, но вот конкретно эти окружающие ее хамоватые представители мужского пола вызывают только страх и напряжение).
«Воистину насаждение в российском обществе токсичной маскулинности негативно сказывалось на здоровье не только женщин и геев, но и гетеросексуальных мужчин: повышало их тревожность, заставляло переживать о том, достаточно ли сурово они сами выглядят в глазах окружающих. При этом доказать свою «натуральную» мужественность было куда проще, сплетничая в курилке об ориентации других сотрудников, чем, скажем, защитив девушку от нападения хулигана на улице».
Но и позже, перебравшись в раскрепощенную и толерантную (в сравнении с родным городом) Москву и проводя время в компании подруг и их друзей-геев, герой книги продолжает долго бояться кому-то признаться в своей ориентации, затем прятаться под масками то бисексуала, то легкомысленного соблазнителя – из непонимания, как вообще построить какие-то постоянные отношения.
Если бы эту историю нам рассказывали про гетеросексуала, она даже не была бы интересной – мало ли на свете мужчин, которые по причине детских травм боятся настоящей близости и заменяют ее случайными связями, ни к кому не желая привязываться? Мало ли женщин, которые ведут себя похоже?
Но в случае с геями, получается, все сложнее – тем-то книга и оказывается интересна. Она показывает проблему, с которой сталкиваются представители ЛГБТ: им банально сложнее познакомиться с кем-то похожим на них, начать общение в неформальной обстановке, отношениям постоянно мешает опасение, что ты не угадал с ориентацией партнера, что он не готов себе признаться в тяге к своему полу, что он не определился или бисексуал, что он оттолкнет тебя сразу, а если и не оттолкнет, то однажды все равно бросит тебя ради девушки – спектр страхов, которые вряд ли знакомы даже самым застенчивым гетеросексуалам. А потом – другая проблема: как строить серьезные отношения, не сводящиеся к физической связи, в обществе, которое к такой картинке не очень готово?
«Я был расстроен, но убеждал себя, что это — закономерный исход. Как я мог соперничать с девушкой? Их отношениям в России были открыты все двери. Мои отношения были обречены на то, чтобы оставаться тайными».
И получается, что проще «искать под фонарем», идти туда, где собираются люди, похожие на тебя, и тоже ищут близости, пусть и короткой, – а через какое-то время осознаешь, что этот круг ограничен и в нем почти все уже спали друг с другом…
«Мне не хватало романтики и настоящей близости, которых разовые связи не приносили. К тому же мне не нравилась сама процедура знакомства — довольно однообразная, в том числе в силу моей ориентации. У гетеросексуалов было гораздо больше возможностей для знакомств и встреч. В случае с геями число относительно безопасных мест, где ты мог встретить себе подобных, было очень ограниченным»
Так очень неторопливо и непросто достаточно традиционная арка персонажа развивается от коротких связей до поиска более глубоких чувств и долгосрочных отношений.
«В своих самых влажных фантазиях я представлял себе (не смейтесь!), как вдвоем с любимым человеком мы покупаем продукты в супермаркете. Правда, для гея в России реализация такого замысла была чуть ли не более сложной в осуществлении, чем выезд в Европу за счет любимого для гетеросексуальной девушки»
Наконец герой взрослеет (не только в плане возраста, но и внутренне) и находит партнеров, с которыми пытается строить долгосрочные отношения. И в сущности, на этом все кончается. Кончается, кстати, несколько скомканно и торопливо – пунктирным описанием того, как жизнь страны и людей скатилась в страшный 2022 год и совсем уж лаконичным упоминанием про отъезд из страны вместе с партнером.
Хотя, на самом деле, все просто не кончается, подчеркивает автор – ни жизнь, ни рассказ о ней еще не завершены. Эта незавершенность очень ощущается в финале, где Милослав варит в Нью-Йорке кофе и вроде бы вполне счастлив за этим занятием, но мы к такому резкому переходу не готовы и ждем каких-то итогов, резюме, переживаний о том, чем все стало в России, или чем не стало, хотя могло бы быть… Но ни итогов, ни (как ни странно для этой разновидности автобиографий) страданий в финале нет – может быть, это и к лучшему.
Финал открытый, история продолжается.
