Девять лет назад имя молодого российского режиссера, кабардинца Кантемира Балагова, ученика Александра Сокурова, прозвучало в Каннах очень звонко. Его тут же объявили новой надеждой российского кино — фильм «Теснота» тогда получил приз ФИПРЕССИ (Международной ассоциации кинокритиков), который многими ценится выше любых официальных призов жюри.
«Теснота» рассказывала о конфронтации в еврейской общине Нальчика. Следующий его фильм, «Дылда», был отмечен призом за режиссуру в параллельной (не основной) конкурсной программе «Особый взгляд». А потом Балагов замолчал на семь лет. Уехав с началом войны в Америку, он впал в сильнейший творческий кризис и даже объявил о намерении порвать с кинематографом. Какие силы заставили его все же вернуться в кино, неизвестно, но факт тот, что вместе с продюсером Александром Роднянским они приступили к съемкам новой картины, «Варенье из бабочек», которая в этом году попала в не основную, но престижную синефильскую программу «Двухнедельник режиссеров». Фильм Балагова стал фильмом открытия программы, и билетов не было через минуту после открытия резервирования.
Сценарий написан в соавторстве с известной писательницей Мариной Степновой, более всего известной по роману «Женщины Лазаря», оператором выступил оскаровский номинант Джомо Фрэй («Мальчишки из Никеля»). Действие фильма происходит в Нью-Джерси в черкесской диаспоре. Балагов — кабардинец, но на родине к нему много претензий, для большинства земляков он предатель, а кроме того, в Нальчике у него осталась большая часть семьи, и на всякий случай он сделал своих героев черкесами.
Главный герой, повар Азик (Барри Кеоган, один из лучших на сегодняшний день британских актеров поколения 30-летних), печет волшебные делены в дайнере, где хозяйкой его сестра Заля (Райли Кио), и хочет научить сына варить варенье из бабочек. Азик — человек безвольный, от чего страдает и он сам, и его семья — сестра и сын-подросток Темир (отличная роль дебютанта Талха Акдогана). Обретение маскулинности — навязчивая идея Азика и вообще — всей мужской части диаспоры. «Ты слабак!», «Как думаешь — я сильный?», «Тебе надо набираться мужественности»: эта мысль в разных вариациях то и дело слышится из уст здешних мужчин.
Лучший друг Азика — более чем сомнительный Марат (Гарри Меллинг, с 2001 по 2009 снимавшийся в роли Дадли Дурсля в «Гарри Поттере»), и Азик прекрасно знает о его не всегда благовидных деяниях, но он сильный, и у него есть пистолет, который станет тут чеховским ружьем.
Сын Темир до изнеможения тренируется в рестлинге — желаемая «сила» для него и та самая американская мечта, и символ такой желанной маскулинности. Всем мужчинам-черкесам кажется, что стоит достигнуть настоящей маскулинности — и проблема «вписывания» в американское общество решится сама собой. Другого пути к созданию новой идентичности они не видят и видеть не хотят. Но и расстаться с корнями, с бесконечными воспоминаниями о родной земле, с традициями предков никто не может. Да и не хочет. Оттого все мечутся в поисках золотой середины, подспудно уверенные, что все произойдет само собой. Азик, гениальный повар, легко отказывается от заманчивого предложения пойти в шикарный ресторан шеф-поваром и возвращается в свой занюханный дайнер — только бы оставаться со своими.
Мечты героев реализуются в весьма причудливом виде, олицетворяя собою и нелепость желаний, и их эфемерность, и одиночество. Азик заводит дома пеликана — хочет сделать подарок сестре по случаю рождения у нее малышки. Пеликан разгуливает по квартире, словно инопланетянин — его присутствие здесь столь же диковинно, сколь и неуместно. Но он красив, как американская мечта, и неуместен, как слон в посудной лавке.
А в конце в маленькой роли появится аж сама Моника Белуччи, имя которой в разговорах героев то и дело упоминается, — правда ли, что у нее черкесские корни? Она появляется неожиданно, эта фея из бара, продавщица колы и шоколадок в пляжном киоске. Она — тоже американская мечта героев, уверенных, что раз их «землячка» так красива, то, может, есть смысл все-таки не искать новой идентичности, а смириться со старой.
Несмотря на завораживающе улыбчивую Белуччи-продавщицу, финал, безусловно, печален — похоже, этим людям не светит когда-нибудь стать здесь своими, слишком уж неравны силы старого и нового.
Все хотят жить. Но еле заметный привкус смерти чувствуется на протяжении всего фильма. Восхищаясь чудесным вареньем из бабочек, которое варит герой, никто не задумывается о том, что для этого чуда нужно убиться чуть ли не тысячу нежных живых существ. Никто не догадывается, что эта изысканная сладость пахнет смертью. А когда Азик варит свое легендарное варенье, мы мельком замечаем висящий на заднем плане то ли магнитик, то ли наклейку со словом «Время». Здесь нет времени. Вернее — есть, но оно остановилось, потому что, как выясняется, далеко не все умеют различать прошедшее, настоящее и будущее время. Грамматика неожиданно вторгается в бытовую жизнь, становясь тормозом в мироощущениях героев.
Как это часто у Балагова, фильм снят по большей части на крупных планах, а это всегда испытание для актеров. Некоторые рецензенты считают, что западные актеры неорганичны в ролях наших, российских героев. Впрочем, такие упреки слышатся практически всегда, когда нерусские играют русских (ну ладно — черкесов, но все равно Россия как-никак). Но когда следишь за нюансами игры Барри Кеогана, выдерживающего крупные планы с такой поразительно тонкой говорящей мимикой, умудряющегося миллиметровым движением брови или уголка рта показать целый комок эмоций — ну, спрашивается, что еще надо, какая такая «неорганика»?
«Варенье из бабочек» для Балагова — фильм очень личный, как и для многих его зрителей здесь, в Европе. Режиссер никогда не откровенничает с прессой, мы не знаем, насколько он похож на героев своего «Варенья...», но то, что проблемы, поднятые в картине, для него болезненны. — очевидно. В этом — несомненный плюс фильма, потому что боль, тоска, поиски новой идентичности вместе с боязнью утратить старую, основанные на личном опыте, придали фильму исповедальную искренность. И не просто искренность, но помноженную на профессионализм. «Варенье из бабочек» буквально дышит теплом, а это в нынешние времена дорогого стоит.
