«Надо отвечать за свои поступки, а не сваливать вину на какого-то Карлсона с крыши, которого вообще не существует». Эту фразу Астрид Линдгрен можно было бы взять эпиграфом к мероприятию, где действительность оказалась подменена декорациями, а память — симулякром.
Выставка позиционируется как приуроченная к 85-летию Победы, однако дата её открытия выбрана отнюдь не случайно. 20 мая — это день, когда в 2022 году защитники Мариуполя, державшие оборону на «Азовстали» в полном окружении под непрерывными бомбёжками почти три месяца (86 дней), получили приказ прекратить сопротивление. Дата, которую организаторы превратили в «символ возрождения», для других является скорбной годовщиной.
В ноябре 2022 года Владимир Путин присвоил Мариуполю звание «Город воинской славы». В Кремле это объяснили «мужеством, стойкостью и массовым героизмом, проявленными защитниками города в борьбе за свободу и независимость Отечества». Однако в свете того, что город продержался почти три месяца в осаде, сдерживая превосходящие силы российских войск, это признание выглядит двусмысленно. Не менее двусмысленно это звание смотрится и на фоне того, что почти одновременно, ещё весной 2022 года, президент Украины Владимир Зеленский присвоил обречённому Мариуполю звание «Город-герой Украины».
Пустые трибуны
Фотовыставка «Мариуполь – Город воинской славы» в Музее Победы с самого начала обещала быть масштабной: в анонсах фигурировал аж 21 участник. Заготовили огромную сцену с баннером. Но торжественное открытие пошло не по сценарию.
Представители Российского военно-исторического общества не явились из-за неких «мероприятий в городе». Отсутствовало и большинство заявленных представителей строительного бизнеса. Сцена опустела, и действо переместилось непосредственно к экспозиции — десяти стендам с чёрно-белыми фотографиями.
Казалось бы, сопоставление схожих по композиции снимков времён Великой Отечественной и современной «специальной военной операции» должно сообщать зрителю о тождественности происходящего тогда и сейчас. Месседж простой и банальный до пошлости: он ровным счётом ничего не доказывает, кроме неоспоримого факта, что город за восемьдесят лет дважды становился ареной боевых действий и подвергался разрушениям. Визуально выглядит довольно слабо — но это уже субъективное мнение. Сама церемония открытия получилась гораздо интереснее экспозиции, а стенды с фотографиями стали своеобразным задником и декорациями к развернувшемуся театру абсурда.
«Свадебные» ветераны
Пальму первенства, естественно, отдали «свадебным» ветеранам.
«Уверен, что интерес к выставке будет огромен», — заявил, открывая выставку, заместитель гендиректора Музея Победы вице-адмирал Фёдор Смуглин. Компанию ему составили двое старцев в морской форме и генерал-лейтенант в штатском, Герой Социалистического Труда Алексей Алексеевич Макарычев — советский военный строитель, представленный как «создатель комплекса "Энергия-Буран"» (что, мягко говоря, преувеличение), — представители Межгосударственного союза городов-героев.
Фото: SOTA
Был зачитан список славных свершений данной почтенной организации: раздача знамён Победы, проведение уроков мужества, издание книги для молодёжи про то, «как фашисты мучили советских детей». При этом старец-флотоводец обратился к внимавшим ему школьникам в одинаковых футболках и военных фуражках с призывом обязательно ознакомиться с материалами после возвращения в Мариуполь. Дети, кстати, попали на открытие совершенно случайно и были согнаны организаторами для создания «иллюзии массовости» — они пришли посмотреть в музее на танки и самолёты, а не слушать речи о патриотизме. При этом к ним почему-то обращались как к «детям Мариуполя», хотя сами они из Ижевска. Впрочем, к их явному облегчению сопровождающая вскоре увела их прочь.
Сразу после «дорогих уважаемых ветеранов» слово взял Сергей Венявский — автор идеи, соавтор и продюсер фотовыставки, главный редактор издательства «Новые регионы России». Он выступил с книгой о Мариупольском драматическом театре. В его речи — ни слова о том, что произошло с этим зданием. Ни слова о 16 марта 2022 года, когда российская авиация нанесла удар по театру, где укрывались мирные жители. Ни слова о надписи «ДЕТИ» перед входом, которая не остановила бомбу. Ни слова о сотнях (по разным оценкам, от 600 до 1000 человек) погибших под завалами. Театр — символ одной из самых страшных трагедий этой войны — стал «символом возрождения».
Особую ноту абсурда внёс политолог и публицист Юрий Самонкин, один из приглашённых спикеров. Он сообщил собравшимся, что буквально недавно встречался с новым послом Пакистана в РФ, который «очень внимательно изучает работы Венявского».
«И, конечно же, Пакистан тоже интересуется тематикой специальной военной операции, — вещал Самонкин. — Там, в Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке, очень хорошо знают, почему Россия… Им в отличие от стран европейского и западного образца не надо это объяснять».
И добавил про глобальное переустройство: «Россия с Китаем и с другими странами глобального юга возьмёт на себя ответственность за формирование нового справедливого международного порядка».
«Чапельником заинтересовались в Америке. И не просто заинтересовались, а выделили на его закупку колоссальные средства!» — эта фраза хоть и из другого бессмертного выступления, но она в самый раз иллюстрирует бредовость дискурса.
Заместитель руководителя Россотрудничества Андрей Емельянов, в свою очередь, похвастался, что фотопроект уже известен в «Русских домах» за рубежом: экспозиции побывали более чем в 20 странах на 4 континентах. Такова геополитическая повестка, которой пытаются обернуть трупы и руины.
Цифры, о которых тоже промолчали
Выступавший строитель из «РосКапСтроя» Руслан Фатыхов сравнил разрушения Мариуполя с Берлином 1945 года, заявив, что тот был разрушен на 80% и Мариуполь пострадал не меньше. Но он не сказал главного: а кто разрушил город? Не упомянул он и о погибших мирных жителях, счёт которым по самым оптимистичным оценкам исчисляется тысячами. И о том, что былую гордость советской индустриализации — завод «Азовсталь» — было решено не восстанавливать. На его месте разобьют чуть ли не парк развлечений, какие-то кластеры и прочую фигню.
Исчезли из речей и цифры населения. До войны в Мариуполе проживало порядка 434 тысяч человек. После «освобождения» осталось около ста тысяч — в основном старики. Ещё часть вернулась, но сегодня город по разным оценкам насчитывает не более 330 тысяч жителей. При этом демография стремительно меняется: недостающее население массово замещают силовики, трудовые мигранты из Средней Азии, а также те, кто воспользовался программами льготной ипотеки. Об этом, разумеется, упомянуть забыли.
Кстати, в 1943 году сам Мариуполь был освобождён за несколько дней, а вся Донбасская освободительная операция заняла пару месяцев. «Деды, действительно, воевали» — факт.
Парад симулякров
Вся церемония напоминала театр абсурда. Вместо ветеранов — симулякр ветеранов. Вместо мариупольских детей — симулякр в виде ижевских школьников. Вместо освобождённого города — симулякр, город-фантом, «освобождённый», а точнее — стёртый с лица земли и заново отстроенный с замещаемым населением.
Вишенкой на торте стал миниатюрный 11-летний армянский мальчик из Ростова-на-Дону (почему из Ростова — непонятно), одетый в гимнастёрку и пилотку, который пропищал «День Победы» детским голосом и выглядел как первоклассник или даже детсадовец.
Вместо смыслов — парад симулякров. Вместо ответов — трансляция нелепых идеологем про коллективный Запад и укронацистов. Может быть, хватит наконец заниматься симпатической некромантией, нахально рядясь в облачения героических предков, вещая от их лица, и присваивая нарративы 40-х годов прошлого столетия? Приспосабливая их под актуальную конъюнктуру и имитировать советскую модерность — выдавая самый что ни на есть лютый постмодерн.
История (и предки) нам этого не простят. Астрид Линдгрен, как всегда, была права: отвечать за поступки действительно надо. И признавать реальность — какой бы неудобной она ни была.
