В иное время текст Константина Гаазе «Куда дрейфуют диктатуры», номинированный в рубрике «Политпросвет» премии «Просветитель», скорее всего, остался бы не замеченным нами. Мало ли политологических книг порождает российская эмиграция, торгующая своими воспоминаниями о родине? Но триумфальное шествие по соцсетям видео с заявлением Гаазе о том, что «проживание в России нарушает международное право», а быть гражданином РФ – преступление, потребовало знакомства и с другим творчеством бывшего советника главы Минсельхоза.
Перед рассказом о тексте, который приготовил нам много открытий чудных, нужно описать историю его появления на свет. Книга была издана «Медузой» в 2025 году: если верить аннотации (что, как мы увидим, делать совсем не надо), текст «рассказывает об исторической эволюции российской автократии, закономерным итогом которой стало полномасштабное вторжение в соседнюю страну. Задумываясь о том, почему Россия напала на Украину, автор с ходу отметает два избитых тезиса — об извечной исторической судьбе страны и о зловещей личности ее правителя. Вместо этого он предлагает читателю результаты своего историко-социологического расследования, которое продолжалось 11 лет начиная с марта 2014 года».
Примерно на четырехсотой странице – то есть когда книга уже завершилась – обнадеженный аннотацией читатель удивленно спрашивает: позвольте, но где же тут расследование? Где тут эволюция? Так почему они все-таки напали на Украину? Ответов на эти вопросы в тексте не будет по одной простой причине, спрятанной в самом конце: «Первая версия рукописи была закончена в июле 2014 года». То есть написана книга была за несколько месяцев. И, смеем предположить, за последующие 12 лет принципиально почти не изменилась.
Броский заголовок, намекающий на прослеживание эволюции режима, обманывает: вместо нее нам просто рассказывают о событиях длительностью примерно в 10 лет, на рубеже нулевых и десятых годов. Для тех, кто жил в те годы, каких-либо откровений текст не даст, хотя Гаазе (видимо, как бывший чиновник Минсельхоза) и имел доступ к нескольким стенограммам различных закрытых совещаний, которые он выборочно и цитирует в тексте. Впрочем, кажется, было бы куда полезнее опубликовать их полностью – все-таки исторический документ.
Датой написания текста объясняется то, что он почти не затронет даже аннексию Крыма, остановившись на весне 2014 года. Зато нам многословно напомнят обстоятельства газового торга с Украиной (одна глава), финансового кризиса 2008 года (другая глава), возвращения Путина в 2012 году (третья глава) – все то, что заинтересованный читатель в 2014 году слишком хорошо помнил сам. Сейчас многие факты, конечно, покрылись патиной времени, однако никакого принципиально нового сообщения о них текст не несет.
Более того. Мы с десяток раз прочитаем в книге формулировку «ходили слухи» или «по слухам»: Путин якобы получил травму спины, у Шойгу якобы был инсульт, ректора РАНХиГС Мау якобы допрашивали в СК, Катю Муму якобы подкладывали под кремлевских чиновников и т.д. Все эти слухи становятся частью повествования наряду с объективными фактами и теми самыми документами, что для журналиста, социолога, исследователя, главного редактора – какие там еще есть регалии у автора – вряд ли допустимо.
Иногда Гаазе и вовсе не делает ссылок на источник, заявляя, например, такие вещи: «Денис Мантуров, фаворит Путина, отвечающий за оборонную промышленность и входящий в его ближний круг, якобы весной 2022 года получил от патрона по лицу прямо в резиденции на совещании у президента. Путин поднял его с места и затем надавал пощечин папкой с докладными». Такого рода откровения обычно требуют подтверждений, тем более в «историко-социологическом расследовании», но автор игнорирует эти условности, а заявленный редактор Дмитрий Иванов появился в тексте, кажется, только для указания своего имени на последней странице.
Иначе чем объяснить удивительные пассажи наподобие фразы о том, что «Путин, еще не желая войны, еще ничего не решив относительно своего предназначения, еще до того, как покинул Кремль в 2008 году, потихоньку возводил стены между РФ и мировыми рынками». Это, напомним, на фоне упорного стремления России в ВТО.
Впрочем, открытия автор делает не только в области экономики. Социология тоже получает по заслугам: «Участники митингов на Болотной зимой 2011-го помнят замешательство омоновцев и полицейских, приехавших из отдаленных регионов страны подавлять столичные протесты. Увидев чистую и хорошо одетую публику, они немного обомлели — в провинции полиция одетых так людей в те времена не разгоняла, потому что обычно они и были властью. Что надо было сделать, чтобы полиция научилась с легкостью в буквальном смысле слова мочить подобную — «чистую» — публику, как это происходило во время летних протестов в Москве в 2019 году?»
Как сказала бы Света из Иванова (и повторил за ней Константин Гаазе), «мы стали более лучше одеваться».
А если серьезно, автор рецензии – как тот самый «участник митингов на Болотной» – не может подтвердить наблюдение о некой особо «чистой публике» (вот так и вылезает белая кость из эмигрантского открытого перелома), да и неплохо помнит, что меньше, чем полгода спустя, эту загадочную «чистую публику» ОМОН безо всяких стеснений мутузил на Марше миллионов, с чего и началось «болотное дело». О котором «исследователь» не упомянул ни словом, хотя в вопросе «дрейфа диктатур» оно было не самым малозначимым фактом.
Удивительная смелость выводов, выдаваемых за факты, проявляется и в других местах текста, в которых автор даже не пытается чем-то обосновывать свои тезисы: «Можно, напротив, готовить государственный переворот или как минимум намекать на его возможность, а в результате породить попытку мирной революции. Так, кажется, вышло в Беларуси в 2020-м». Простите, что?..
На фоне этих недоказуемых открытий тем более странно смотрятся авторские комментарии к фразам, явно их не требующим: «Ближе к концу ужина руководитель корпункта Reuters в Москве Майкл Стотт спросил Путина о деле Pussy Riot. В феврале панк-группа с таким названием, состоявшая из оппозиционных активисток, устроила перформансы в двух главных православных храмах страны: Елоховской церкви, где обычно служит патриарх РПЦ, и храме Христа Спасителя, который считается собором президента РФ».
Или так: «…в Кремле и Белом доме [так на неформальном жаргоне в Москве называют Дом правительства на Краснопресненской набережной. — Прим. автора]».
Кажется (не одному же Константину Гаазе может казаться), что книга, чтобы два раза не вставать, делалась сразу с расчетом на перевод – и комментарии, совершенно избыточные для российского читателя, которые должны были появиться только в английском варианте, по все тому же отсутствию редактора Дмитрия Иванова были включены и в русский текст.
Но плох был бы наш «историко-социологический расследователь», если бы он ограничился только слухами, слитыми документами и пересказом общеизвестных фактов. Значимую часть книги составляет демонстрация его эрудиции – от Фукидида до Фукуямы. Один только Гоббс упоминается в ней 35 раз – и смысла в этих упоминаниях найти не удается.
Политология в тексте дана отдельными вкраплениями, плохо связанными с рассказываемыми историями о Путине. Упоминания о войне Афин со Спартой, конечно, подчеркивает, что автор еще и историк, но никак не иллюстрируют главную мысль. А впрочем, есть ли она? Во многословном вступлении Гаазе вроде бы заявляет, что Путин – диктатор, что движущей силой его решений в силу этого является страх, но тезис разрушается, стоит лишь перейти к изложению событий.
Хотел ли этого автор, или в нем сыграл восторг бывшего чиновника от близости к власти, но в том же описании газового конфликта с Украиной Путин предстает настоящим патриотом России, думающим прежде всего о ее интересах и стремящимся расширить ее зону влияния. Так как книга никак не рассказывает о войне, никогда и не подумаешь, что этот мудрый политик мог дойти до нее. Нет и намека на то, что дрейф диктатур заканчивается кровью и репрессиями – перед нами просто разумный торг, протекционизм и забота о гражданах. Дело ЮКОСа? «Норд-Ост»? Вторая чеченская? Все это остается без внимания. Зато претензии появляются в самых неожиданных местах: вот, как описывается кризис 2008 года.
«Когда российские олигархи, негодуя, просят не называть их олигархами, они возмущаются зря. Настоящий предприниматель, а не сырьевой олигарх, если бы и просил о помощи (государства – ред.), написал бы о том, насколько его бизнес нужен людям, насколько хуже станет их жизнь без его услуги или продукта. Олигархи принялись не объяснять важность своего бизнеса для российских граждан, а эксплуатировать страх Путина».
То есть Абрамович и иже с ним виноваты в том, что указывали Путину на необходимость сохранения рабочих мест во время кризиса: именно социальный протест был «страхом Путина». Попытка подогнать реальность под теорию («диктатор испытывает страх и поэтому усиливает диктатуру») выглядит неумело.
Чтобы заретушировать все эти лакуны, огрехи и просто дыры автор прибегает к известному приему: псевдонаучности. Один и тот же Гаазе ссылается на слухи и рассказывает фантастические истории – и в то же время переуснащает текст Гоббсом и «умными словами».
«Все решалось ad hoc, здесь и сейчас». Он знал довольно по латыни, чтоб эпиграфы разбирать.
«О прямой, а уж тем более каузальной связи между госдолгом и темпами роста/падения ВВП они не свидетельствовали». Слово «причина» используют слишком простые смертные.
«Лишившись этого примордиального оптимизма, став исторически подозрительной, не перестанет ли демократия быть собой?» «Первичный» – это ведь как-то слишком по-русски, правда?
Не будем множить дальнейшие примеры, а просто подведем итог. Нас обманули. Обещали рассказ об эволюции путинского режима – а выдали лежавшую десять лет в ожидании издателя рукопись. Грозились «расследованием», а показали пересказ общеизвестных событий, перемешав его со слухами и наукообразием. Впрочем, хотя бы за одно Константина Гаазе можно поблагодарить: в книге нет обвинений в адрес читателей в том, что они военные преступники. И это по меркам хороших русских уже немало.
