14 февраля Открытое пространство признали иноагентом. Как это часто бывает, в список аффилированных лиц Минюст внес давно не относящихся к проекту людей. Чтобы не подставлять последних, вскоре после получения площадкой нового статуса её соосновательница Александра Крыленкова объявила о закрытии проекта.
Не будет преувеличением сказать, что для активистов обеих столиц «Открытое пространство» было культовым местом. Сложно представить другую точку в центре мегаполисов с бесплатным коворкингом и местом встречи для активистов всех мастей. Мы поговорили с людьми, которые были частью сообщества вокруг московского «Открытого пространства» или проводили в нём своим мероприятия, и узнали, чем для них было это место и как они теперь справляются без него.
Московское «Открытое пространство» бесплатно предоставляло свою площадку для целого ряда инициатив. Одной из них была библиотека с феминистской, анархистской и активистской литературой, которую нельзя было найти в обычных библиотеках.
«Всегда было ощущение, что это в какой-то момент прекратится»
Пожелавшая остаться анонимной участница библиотеки в «Открытом пространстве».
Мы увидели в новостях, что закрылась очень важная минская библиотека «Вольная думка», которая существовала 10 лет, и подумали: странно, что в Москве нет аналогичного проекта. Решили, что нужно сделать. Но где делать, не очень понятно, потому что библиотека это вообще не какая-то самоокупаемая штука, но когда ты планируешь делать ее бесплатной – тем более. Поэтому мы искали место, где можно было бы разместиться, где была бы целая комната под библиотеку, и оказалось, что есть место в «Открытом пространстве». Сначала мы работали один день в неделю, по субботам. Люди приходили, брали книги, мы записывали, что они взяли, брали их контакт, любой, который они готовы были дать. Давали на три недели, но это был приблизительный срок, всегда можно было продлить. Потом мы стали работать два дня в неделю, потому что у нас появилось больше ресурсов, больше людей, больше сил. Больше людей стало интересоваться библиотекой.
Мы делали это бесплатно. Деньги, которые мы получали с продажи мерча и букинистики, тратили на то, чтобы купить новые книги. Или на то, чтобы перевести какой-то инициативе, помогающей людям или животным в беде. Года через два после открытия у нас появились мысли превратить это в какую-то занятость, которая бы, по крайней мере, окупала наши усилия, но это не успело реализоваться.
Самые первые книги были нашими личными. Когда мы еще не заселились, когда у нас эта идея была только в голове, мы решили, что нам сначала нужно собрать какое-то количество книг: сотню, двести. Ездили по разным свопам, по букинистическим магазинам. Нужную нам литературу задешево покупали, искали на «Авито» что-то редкое. Уже когда мы открылись, много людей стали приносить свои книги, чаще всего это были люди, которые уезжали из России или из Москвы. Еще мы писали издательствам и конкретно по спискам спрашивали, могут ли они нам дать вот эти книги. Часто издательств соглашались. В итоге у нас набралось больше двух тысяч книг.
На самом деле, было странно, что «Открытое пространство» продолжает работать. Всегда было ощущение, что это в какой-то момент прекратится, что нужно им пользоваться пока есть, брать и давать лучшее. Оно было важным местом общения. Все время знакомишься с новыми проектами, новыми способами кому-то помочь. В одной комнате театр людей с синдромом Дауна, в другой разговорный клуб на английском, в третьей группа поддержки, на следующий день благотворительное мероприятие. Жизнь кипела, и нравилось находиться в этой кипящей жизни.
Когда объявили о закрытии, я почувствовала небольшую грусть, но, честно говоря, скорее, ничего. Потому что это как будто уже привычный фон.
В «Открытом» очень хорошо реализовывалась концепция третьего места. Мне кажется, в Москве такого почти нет. Есть приятные места, но ты приходишь, и тебе нужно там что-то купить. Или это пространство, которое работает только в дни мероприятий. А просто посидеть, вообще-то, как будто бы, я не знаю, где еще это возможно. Часто там люди просто назначали встречи, просто виделись, говорили. И вот в такой бесприютной Москве это очень важная зона. Когда хотелось провести мероприятие, первым делом всплывало ОП последние годы.
Еще помню момент, когда в доме, в котором «Открытое пространство» находилось, был пожар. Не очень критичный, но люди вышли из своих квартир и пошли вниз, в ОП, пережидать и пить чай. И вообще, насколько я помню, соседи «Открытого пространства» очень любили его. Им было важно, что в их доме существует такое объединяющее место.
У нашей библиотеки сейчас нет планов. Скорее всего, мы попробуем обратиться к разным пространствам, которые все еще остались. Но все сейчас испытывают трудности, плюс ко всему есть еще экономические проблемы: кризисы и высокая аренда. Может быть, когда-нибудь получится в какой-то другой реальности снимать свое помещение, стать полноценной библиотекой и общественным центром с лекциями, курсами и кружками. Но мы понимаем, что это что-то, что, скорее всего, сейчас невозможно реализовать по разным причинам.
Кроме того, происходит полный трэш в книжной сфере. Появляются все новые законы, которые ограничивают выпуск и распространение книг. Идея еще в начале нашего проекта была в том, чтобы были книги, которые не найдешь в обычной библиотеке. А сейчас просто чтобы комфортно существовать, не подвергая себя сильному риску, всё больше книг приходится убирать, и получается, что изначальная задумка понемногу проваливается.
Думаю, что нам нужно время адаптироваться к новым обстоятельствам. Возможно, мы перепридумаем библиотеку или сделаем что-то другое крутое и мощное.
«Были моменты когда мы не были согласны друг с другом, но все равно можно было высказаться»
Анонимная организаторка вечеров писем в поддержку политзаключенных.
Я начала заниматься этой деятельностью уже после начала войны. Скорее всего, я увидела анонс, что будут открытки (подписание открыток для политзаключенных – прим. ред.) и подумала, что можно прийти, посмотреть, что там происходит. Помню, была удивлена, что это вообще возможно в Москве. И название удивительное, и открытки политзаключенным. Вскоре оказалось, что девочка, которая проводит открытки, очень устала. Тогда я сказала: давай я буду проводить. И мы, соответственно, с тех пор их вместе проводим с 2024 года каждый месяц в «Открытом пространстве».
Когда я пришла заниматься открытками, менты перестали к нам ходить. Им перестало быть интересно. Соорганизаторка рассказывала мне, что к ним один раз пришли, ожидая что там экстремисты террористы, посмотрели, а там бабушки открытки пишут. Почитали, что пишут, а там типа: «С днем рождения, удачи, здоровья, сил». И они такие типа: «И что?» И все, и ушли, никого не забрали, ничего как бы вообще. Чувствовалось, что мы разочаровали ментов, они ожидали чего-то другого. И, наверное, после этого менты решили, что смысла особо нет к нам приходить.
Первый раз, когда я проводила самый мой первый вечер, мне было жутко стремно, просто жутко. Я была в ужасе. Мне казалось, что именно сегодня придут менты, нас всех задержат. Там до этого приходили менты и люди полтора часа лежали на этом бетонном полу, а я же знаю, о каком бетонном полу речь. Во-первых, холодно. Во-вторых, там ребята потом писали, что шея затекает, а двигаться нельзя. И я думаю: блин, у нас бабушки пришли на открытки, им только вот лежать лицом в бетонный пол, конечно, мечта прям. Но я поговорила с одной из администраторок о своих страхах, а она говорит: «Слушай, да давно уже не приходили, что ты переживаешь. Хочешь, дверь закроем?». И мы так и сделали.
Еще когда объявили, что они иноагенты, я поняла, что, скорее всего, пространство закроется, потому что очень часто после объявлений иноагентом организации закрываются. И в одном из чатов я прям написала: какие еще есть варианты, кроме ОП, чтобы открытки проводить? Потому что их объявили иноагентами в пятницу, а у нас через неделю открытки.
Я потом еще подумала, что это предательство какое-то в отношении ОП. Они даже не сказали, что закрываются, а я уже тут ищу им какую-то замену. В итоге они выкатили пост, что не закрываются, все хорошо, давайте нам денег. Ну, я такая, все, окей, продолжается работа. И потом через некоторое время мне написала подруга, тоже знакомая из «Открытого», что она там на вечере, и прямо при них администраторки решили, что все-таки будут закрываться. Было не очень приятно. Люди просят собирать деньги, а потом через два дня говорят о том, что они закрываются. Как будто некрасиво так делать. Конечно, я не знаю внутренней работы, возможно, там уже были долги, например или решение о закрытии было принято резко и неожиданно для всех, просто грустно, что в условиях современной России мы не можем получить правдивую информацию, так как это для всех небезопасно.
Мне уже скинули информацию о других площадках, ну и в целом я знала, что там у нас есть еще третий вариант, который тоже согласен нас принять. Поэтому, грустно, но будем дальше работать.
Дальше мы будем в другом месте. Это место – это бизнес настоящий, человеки там деньги зарабатывают. И мне не очень хочется вообще говорить, что это за место,
хотя мы будем, естественно, публиковать. Мне кажется неправильно, что мы своими открытками подвергаем риску настоящий бизнес. Но вариантов, к сожалению, нет вообще сейчас.
Помимо открыток мы еще там встречались с друзьями, которые таких же взглядов, как я. Когда «Открытое пространство» закрылось, оказалось, что сложно найти место, где мы можем просто встретиться и поболтать. Люди переживают, что нельзя будет говорить все, что думаешь, что нужно будет оглядываться, мало ли кто что услышит, кто что скажет, будут проблемы. Очень сложно найти такое же безопасное место, чтобы просто встретиться. В открытом такой проблемы вообще не было. Были моменты когда мы не соотносились, не были согласны друг с другом в чем-то, но все равно можно было высказаться, не было ощущения, что нельзя вот это говорить сейчас, потому что кто-то услышит, потому что кто-то донесет, потому что кто-нибудь что-то не то скажет, и потом у всех будут проблемы и уголовное дело. А после закрытия «Открытого» теперь сложно. Куда нам идти?
«Приехать в ОП было равнозначным залечь на дно глубокого мшистого колодца и позволить себе набраться сил»
Активистка, пожелавшая остаться анонимной
Я шла в другое место, долго блуждала, сильно устала, была голодна и у меня почти сел телефон. Это был мой третий или четвёртый день в Москве, я жила по знакомым, почти не было денег, такой безумный автостоп, целью которого было попасть на «Векторы» (ежегодная конференция молодых учёных, созданная сообществом Шанинки – прим. ред.). Я зашла в «Открытое пространство», чтобы узнать, могу ли я подзарядиться. Было страшновато, непонятно, как себя вести. Потому что нигде не висело правил, кроме очевидных: не мешать другим людям, уважать чужое личное пространство.
Я пришла босая, потому что обувь сильно натёрла ноги из-за отсутствия стелек. Познакомилась с ребятами, с которыми мы сейчас в хороших отношениях. Увидев, что у меня нет стелек, они взяли меня под ручки, отвели в магазин, купили стельки, накормили. Объяснили, что правил особо и нет — главным являлось, действительно, просто хорошо относиться к другим людям.
Так «Открытое пространство» стало для меня «точкой сохранения». Возможностью почувствовать себя как дома и в безопасности в чужом и далёком месте. Москва находится в четырёх тысячах километров от моего дома, переехав сюда через несколько месяцев после первого приезда, я часто думала, что если что-то пойдёт не так — я всегда могу прийти в «Открытое пространство» как в тихое спокойное место, где мне помогут, где можно отдохнуть, заняться важными делами. Я помню, как ещё живя в других городах, я читала телеграм-канал ОП и думала о том, как классно было бы побывать на проводимых там мероприятиях. Но я не ожидала, что такое публичное место станет для меня укромным уголком, куда можно прийти в трудный жизненный период и просто расслабиться.
В день, когда ОП объявили иноагентами, я приехала туда спустя долгое время, чтобы перезарядиться. Я устала за последнее время, во мне совсем не было сил. Приехать в ОП было как залечь на дно глубокого мшистого колодца и позволить себе набраться сил. Я читала и писала в блокноте, когда какие-то ребята начали вылезать через окно. Я спросила, что случилось, и мне ответили: «Полчаса назад ОП объявили иноагентами». Я вышла. Поговорила с людьми. Немного пафосно и иронично, но мне начали пожимать руку и поздравлять. И вдруг колодец, который был таким глубоким, оказался ниже меня ростом. Я встала, высунула голову и выбралась. Поехала домой уже заряженная, полная желания что-то делать, и работала весь вечер.
Когда ОП объявили, что они закрываются, я не поверила. Я до сих пор не позволяю себе поверить. Честно, страшно потерять такое место, которое я условно называю точкой сохранения. Страшно потерять островок безопасности, и физической, и эмоциональной. Место, где тебе не нужно оправдывать свои взгляды, где не нужно подолгу объяснять свою идентичность и убеждения. Непонятно, где такое искать, оттого стало одиноко и неуютно.
Я думаю, важно вспомнить, вспоминать и напоминать, что ОП — это в первую очередь люди, которые вопреки всему выбрали оставаться открытыми — к новому, к себе, людям вокруг. Возможно, это даже к лучшему, что мы потеряли такую точку притяжения. Это непросто, что теперь многим проектам придётся искать другие места для проведения мероприятий, но одновременно это поможет нам разрастаться, и это к лучшему. Выходить в мир сложно, но всегда полезно, потому что, если прятаться, то никогда не получится избавиться от причин, заставляющих нас прятаться. Так что ответ таков — создавать новые островки безопасности, каждый день, начиная с малого, разрастаться и находить новых людей. Есть некоторая ирония в том, что «Открытое пространство» было полуподвальным помещением в городе, в который не так просто попасть и в котором ещё сложнее удержаться, если ты там не родился. Теперь наша задача стоит в том, чтобы «Открытое пространство» было не укромным уголком, а нашей реальностью.
