В конце 2025 года в российский прокат вышел фильм Линн Рэмси «Умри, моя любовь» с многообещающим дуэтом Дженнифер Лоуренс и Роберта Паттинсона. В англоязычных источниках жанр определяется как психологическая драма, в русскоязычных появляются формулировки «фильм ужасов» и «психологический триллер», и, как ни удивительно, они ближе к правде. В фильме действительно много пугающего, а из-за запредельного количества тоски в жизни героев он напоминает российский артхаус. Мы посмотрели эту полную драмы, крови и сексуальной фрустрации киноленту за вас, и нам есть что сказать.
Начнём с главного: фильм не понравится пролайферам. Он заставляет задуматься о мрачной стороне родительства и материнства при том, что самого ребёнка в фильме немного. Точно меньше, чем окружающего его сумасшествия. А ещё это, пожалуй, самый страстный фильм про послеродовую депрессию. Героиня Дженнифер Лоуренс, молодая мама и писательница Грэйс, постоянно хочет секса, страдает из-за его отсутствия или мастурбирует. Происходит всё это на фоне пасторальных пейзажей одноэтажной Америки, где тихо настолько, что хочется застрелиться или сунуть голову в духовку на манер Сильвии Плат. На атмосферу проклятости играет и то, что изначально отношения Грэйс с её мужем Джексоном (в исполнении Роберта Паттинсона) выглядят идилличными. Они внимательны друг к другу, бережны, в их отношениях много игривости, любви и секса, всё это снято живой камерой и с плёночным фильтром, что добавляет происходящему уюта и теплоты. Но после рождения ребёнка всё меняется.
Фильм заявлен как мелодрама, но представляет собой самый настоящий психологический триллер. Самое страшное в нём, что ужасом оборачивается та самая идеальная жизнь, к которой многие из нас стремятся: свой домик в лесу, родители в шаговой доступности, любящий человек рядом. Кроме того, ужасы этой картины ближе зрителю, чем вымышленные события классических хорроров. Режиссёр Линн Рэмси любит истории, где за атмосферой внешнего благополучия может вырастать большая трагедия, это мы уже могли понять по её картине «Что-то не так с Кевином», но в «Умри, моя любовь» всё более нюансно.
Режиссёр плетёт канву психоза главной героини изящно, словно нанизывает бисер. Чувство фрустрации заполняет этот фильм, как молоко грудь молодой матери. В кадре много тишины там, где должен был быть разговор. Мы знаем, что Грэйс – писательница, только со слов её мужа, но её способность писать растворяется в материнстве и новой жизни, как чернила на её записях в её же молоке. И если в начале фильма Джексон говорит про творчество жены с гордостью, называя его «великим американским романом», то к концу тот же оборот звучит с сарказмом и пренебрежением. Главной героине до одури скучно. Бытовуха и тоска, достойные внимания Звягинцева, визуализированы максимально художественно (спасибо операторской работе Шеймаса Макгарви), чего стоит только сцена смерти отца Джексона, воплощенная через его последний танец с Грэйс в лесу, и – под ту же музыку, не прекращая вальсировать, – танец Грэйс с убитым горем Джексоном.
Джексон, с одной стороны, – искренне любящий муж, с другой – в попытке помочь Грэйс и улучшить семейную жизнь он забывает узнать мнение жены и только усугубляет ситуацию, с каждым разом всё больше лишая Грэйс субъектности. Так, вместо помощи по дому он приносит в дом щенка, только увеличивая количество шума, не посоветовавшись с ней, перекрашивает их дом и даже выбирает имя сыну, переступая их договор пока не называть его иначе как «мальчик». Кроме того, в бардачке его машины каждый раз находится новая пачка презервативов. Не облегчает ситуации и живущая по соседству мама Джексона – Пэм. После смерти супруга она спит в обнимку с ружьем и служит живым предостережением Грэйс: если ты смиришься, с тобой будет также, ты станешь ещё одной хранительницей семейного очага без собственных имени, лица и воспоминаний.
Герои фильма открыто обсуждают послеродовую депрессию. Как говорит Пэм Грэйс: «в первый год все немного сходят с ума». Звучит в фильме и утверждение, что «если плохо тебе, то плохо ребенку», но всё это не спасает Грэйс от безумия. С каждым днём отдаления от мужа, отсутствия реализации, письма и секса она сходит с ума всё сильнее. Её попытка хоть как-то решить ситуацию оборачивается новым витком психоза. Сцены сумасшествия главной героини перемежаются шутками и бытовыми диалогами, отчего происходящее на экране ощущается более знакомым, близким и жутким. А сцены радостной счастливой жизни начинают восприниматься как затишье перед бурей.
Технически, самые травматичные моменты фильма – это смерть отца главного героя и убийство главной героиней мучающегося от травмы щенка. Но в картине намеренно используются свойственные хоррорам приёмы – повторяющиеся, навязчивые образы, субъективная камера, ощущение слежки, размытая грань между реальностью и воображаемым миром – режиссер словно показывает, что настоящий ужас здесь в обыденности происходящего. В конце Грэйс сбегает в окружающий дом лес, сжигает свой дневник, и грань между её психозом и реальностью окончательно стирается. Зритель уже не понимает, действительно ли начинает полыхать лес, или это только в сознании Грэйс.
Финал фильма закольцовывает историю. Мы снова видим дом — таким, каким его могли видеть герои со своей перспективы в первом кадре фильма. Словно если Грэйс с Джексоном справятся или уедут в другое место, вместо них приедут следующие, и история сумасшествия повторится, передастся по наследству, как передаётся по наследству опыт послеродовой депрессии: от матери к дочери.
«Умри, моя любовь» – определенно один из самых честных, страшный и красивых фильмов про то, как материнство может уничтожить жизнь женщины и пары. И, пожалуй, самая глубокая роль Дженифер Лоуренс.
