Главная новинка заграничного проката – новый фильм Аарона Соркина «Социальная расплата». В нем Соркин снова возвращается к теме Facebook и критикует алгоритмы социальных сетей. Несмотря на актуальную тему и хороших актеров, фильм провалился в прокате и, по сути, никому не понравился. Объясняем, почему так произошло.
Соркин всегда работал с социально значимыми темами. Начинал он как сценарист: «Социальная сеть» (известный фильм Финчера про создание Facebook), «Война Чарли Уилсона» (про то, как ЦРУ финансировали афганских моджахедов) и «Стив Джобс». Режиссерскую карьеру Соркин начал с прекрасной судебной драмы «Суд над чикагской семеркой» – о процессе над протестующими против войны во Вьетнаме. То есть Соркин – не новичок в сложных темах по реальным событиям. Оттого и ожидания от его нового фильма были высокими.
Соркин говорит, что «Социальная расплата» условно является продолжением «Социальной сети». В 2010-м этот фильм Финчера был очень популярным – и заслуженно. В то время Facebook оставался главной социальной сетью, а Цукерберг – таинственной фигурой. Для многих совместное творение Финчера и Соркина (как сценариста) стало откровением. Но прошло 16 лет, Facebook сильно уступил позиции. Аудитория Facebook стареет, соревноваться с Тиктоком и Телеграмом уже не получается. Да и не осталось у пользователей иллюзий касательно социальных сетей.
Соркин взял за основу фильма расследование The Wall Street Journal от 2021-го года. В нем журналист-расследователь Джефф Хорвиц, полагаясь на добытые внутренние документы FB, утверждал, что соцсеть:
1) намеренно продвигает конфликтный контент, который ведет к радикализации пользователей;
2) неохотно удаляет социально неприемлемый контент (например, с ненавистью по этническому и половому признакам);
3) слишком поздно удаляла призывы к захвату Капитолия после президентских выборов 2020-го.
Помимо этого в расследовании фигурировали группы FB с торговлей людьми и наркотиками и опасный контент в Instagram. Хотя Meta не признала свою вину, было решено выплатить компенсацию в размере 17-18 миллиардов долларов (по искам штатов США к компании). Да, расследование сильно ударило по репутации Facebook, Instagram и лично Цукерберга. Но возможно ли снять об этом интересный фильм?..
Судя по отзывам западных политиков и зрителей – нет, нельзя. На Rotten Tomatoes у «…Расплаты» лишь 54% «свежести». Бюджет у фильма небольшой (меньше 50 миллионов долларов), но и эти деньги пока не получилось отбить. Зрители просто не захотели смотреть драму о плохих социальных сетях, вместо этого они сделали кассу хоррору, который имеет еще хуже оценки у зрителей, чем «…Расплата». И зрителей можно понять.
Главная проблема новой ленты Соркина – это зубодробительный морализм. Facebook (и все соцсети) становятся главным злом, которые превращают людей в агрессивных радикалов. Да, вы правильно услышали – во всем виноваты исключительно плохие рекомендации. С пользователей снимается личная ответственность за их выбор. Человек же вступает в радикальные сообщества именно потому, что FB показывает ему в ленте эти сообщества. А то, что соцсеть реагирует на поведение пользователя… это плохо. Вообще, создается впечатление, что соцсети должны скрывать негативный контент и погружать пользователей в мир розовых пони. И не дай бог кто обнаружит, что бывают люди, которые ненавидят женщин и темнокожих.
Уже в самом начале «…Расплата» упрощает проблематику. Нам показывают пьяную блондинку, которая спорит на дороге с темнокожими полицейскими, а потом оскорбляет их. «Вы ненавидите белых! Вы все бы отдали, чтобы быть белыми, и поэтому ненавидите нас!» Ролик блондинки-расистки набирает миллионы просмотров. Она оказывается старой знакомой работницы FB Фрэнсис Хоген (Майки Мэдисон). И нам заявляют, что эта расистка раньше была хорошим человеком, но потом… с ней, конечно, случился Facebook. Дескать, блондинка сидела в соцсети часами и стала расисткой именно из-за этого…
Потом Фрэнсис слышит, как за соседним столиком обсуждают буллинг в Instagram – школьницу травят ее одноклассницы. И снова виновата соцсеть. В обоих случаях напрочь исключается первопричина. Соцсеть – лишь инструмент. Ну не может человек стать расистом и гомофобом из-за алгоритмов. Если бы соцсети были во времена Гитлера, фильм бы, похоже, обвинил именно их в развитии нацизма. Но бороться с инструментом – не равно бороться с проблемой. Исключая личные причины пользователей, Соркин делает Цукерберга и его детище исчадием ада.
Джесси Айзенберг, игравший Цукерберга в «Социальной сети», не вернулся к своей роли. Это и хорошо для него. Его место занял Джереми Стронг. Его герой – это злодей на 100%. Если вы помните моральную неоднозначность персонажа Айзенберга – забудьте. Новая версия Цукерберга отдувается за все «плохие корпорации» вместе взятые. Он прямо эталонный представитель бизнеса, у которого нет ничего святого.
Ему противостоят положительные Фрэнсис Хоген и Джефф Хорвиц (Джереми Аллен Уайт). Хорвиц готовит расследование про Facebook и связывается с его сотрудниками. Ему отвечает Фрэнсис, которая чувствует, что соцсеть ведут в неправильном направлении. Практически весь фильм выстроен вокруг хождений этих героев по одной траектории: сначала Фрэнсис готова передавать данные Хорвицу, потом отказывается, он уговаривает, она уходит – а затем возвращается. И так несколько раз. Говорят Фрэнсис и Джефф исключительно лозунгами: про любимую работу, про опасность соцсетей, про «мы хотим сделать мир лучше» и «вы работаете на мировое зло». Похоже не на кино, а на спектакль с громкими речами.
О самих Фрэнсис и Джеффе мы ничего не узнаем. Соркин посчитал настоящих Хоген и Хорвица скучными и выдумал двух эксцентриков, одиноких и очень друг на друга похожих. А потом начинаются слишком явные намеки на… любовную линию, что? Герои неуловимо флиртуют и перебрасываются взглядами. В отель к Хорвицу Фрэнсис приходит в открытом вечернем платье и, наклоняясь над компьютером, демонстрирует очень глубокий вырез. Они похожи на будущих любовников, а не на коллег, которых связывают только рабочие отношения.
Зачем Соркин пошел на это? Реальный Джефф Хорвиц же просил его избежать романтических намеков. В жизни у него и Фрэнсис Хоген ничего не было, у обоих семьи, их общение было сугубо профессиональным. Но на экране Майки Мэдисон и Джереми Аллен Уайт играют одиноких людей, втайне друг в друге заинтересованных. То есть, ратуя за «все хорошее против всего плохого», Соркин сам позволяет себе переступать через мораль для пущего драматизма. Ведь если в кадре наедине мужчина и женщина, то куда без напряжения, да? Раз Майки Мэдисон такая красивая, то как можно не показать ее грудь? Актеры при этом стараются и играют натурально. Не их вина, что вместо живых людей у них получаются персонажи с агитационного плаката.
В итоге у Соркина не выходит интересный фильм. Обычному зрителю скучно разбираться в алгоритмах соцсети, причем пятилетней давности. Линия Хоген и Хорвица вышла неловкой и далекой от реальности. Морализм (мы хорошие, они плохие) беззастенчиво выпячивается, за 100 минут фильма от него устаешь. Цукерберг лишен человеческих черт. И кажется, что посмотрел не художественный фильм, а прослушал лекцию о безопасности в интернете. «Вот эти игры ваши, эти ваши стрелялки – из-за них теракты совершают. Они там постреляют в своих компьютерах, а потом идут на улицы убивать». Да-да, все насилие от игр и соцсетей, лучше в них даже не заходить.
