Сегодня в Гааге Павел Крисевич провел перформанс, в котором объединил войну с Украиной и гибель Офелии.
От Эльсинора — к игрушечному Дворцу
Акция задумывалась как отсылка к картине прерафаэлита Джона Эверетта Милле «Офелия» (1851–1852). Сценой должен был стать ров у Международного уголовного суда, выдавшего ордер на арест Владимира Путина. Однако в последний момент акцию перенесли в парк миниатюр Мадюродам, к копии Дворца мира, где заседает Международный суд ООН.
На месте нежной героини оказался сам Крисевич в военной форме, символически утопающий в водах Мадюродама сразу после встречи с голландскими парламентариями от правящей коалиции.
Убийство Скрепецкого и проблема беженцев и обмена
Убийство художника Семена Скрепецкого сместило акцент задуманной акции: Крисевич в обращении к депутатам Нидерландов, откуда и пошел «топиться», связал этот случай с собственной судьбой и судьбой своих товарищей по несчастью:
«Произошедшее — яркий пример того, в какой опасности находятся антивоенные и антипутинские художники и активисты в странах между Россией и Европейским союзом. Вопрос гуманитарных виз после того, что случилось вчера, стал вопросом жизни и смерти для сотен людей. Когда министерство иностранных дел Нидерландов отказало мне во въезде в страну, оно также поставило мою жизнь под угрозу. <…>
Передавая просьбы россиян, что уже оказались в лагере для беженцев в Нидерландах, хочу сказать. Многие просят именно, что о скорейшем начале гражданской интеграции, людям требуется с первого дня обучение правилам, законам и ценностям Нидерландов. Так как все то время, что россияне ждут начала своей интеграции, они сталкиваются с культурным различием, подходом к быту и просто конфликтностью людей из других стран, также ожидающих решения о своем статусе.
Я не упущу возможность сказать, что, если у Нидерландов есть такая возможность, их участие в проектах о возможных обменах людей, что находятся в российских тюрьмах за выступления против войны, будет очень важным. Об этом не принято говорить, но в Украине ввиду военного положения и военных законов имеются свои политические заключенные, сторонники так называемого «русского мира». Эти люди, порой искренне выступающие в поддержку России, порой обманутые российскими спецслужбами, могут выступить для обмена на противников войны, что находятся в российских тюрьмах. С некоторыми из несогласных политикой Путина я встречался в тюрьме лично, когда отбывал свой уголовный срок. Прошу, не забывайте этих людей. Артем Камардин, Егор Штовба, Дмитрий Иванов, Егор Балазейкин, Всеволод Королев, Борис Кагарлицкий, Светлана Петрийчук, Евгения Беркович, Анастасия Дюдяева, фигуранты дела «Весны», и не хватит времени, чтобы назвать всех».
Решетки, смерть и поп-арт
Крисевич в новой акции превратил личную одержимость смертью в понятный, востребованный западным институциональным зрителем жест. И это срабатывает: встреча с парламентариями, подаренные книги с иллюстрациями, рассказы о репрессиях, ироничная смена локации с сурового МУСа на игрушечный Дворец мира — все это вписывается в логику медийного высказывания.
Однако, пытаясь вырваться из клетки диктатуры, Крисевич неизбежно рискует попасть в другую — клетку «активистского соевого поп-арта», где его личная травма и его смерть становятся товаром из злободневной повесточки. Сама попытка рационализировать иррациональное, перевести голос из бездны в язык манифестов, пресс-релизов и парламентских встреч рискует обернуться против него.
Экзистенциальный остаток
И все же, как и в его предыдущих работах, Крисевич оставляет зазор. Одержимость смертью у него — не финал и не политический слоган, а акт экзистенциального прорыва. Даже будучи упакованным в поп-арт, этот жест сохраняет способность говорить о том, что невыносимо, — об абсурде мира, где право на жизнь зависит от решений игрушечных судей в игрушечных дворцах, а гуманитарная виза оказывается вопросом жизни и смерти.
