Павел Суляндзига – один из 15 членов новой Платформы российских демократических сил в ПАСЕ, представитель народа удэге, численность которого, согласно российской переписи 2021 года, составляла 1325 человек. Делегация представителей коренных народов составляет в известной степени отдельную ветвь платформы со своими особенностями. Мы поговорили с Павлом Васильевичем, сторонники и противники которого периодически критикуют «Соту» в своих соцсетях.
kremlin.ru / wikimedia
Насколько совпадают интересы представителей коренных народов в Парламентской ассамблее, в Платформе? Потому что вы отдельная часть делегации, отдельное направление. Что общего у вас и остальных членов платформы? В чем расхождения?
– Нельзя говорить, что коренные народы — это тоже такая единая общая масса. Конечно же, нет. Например, я точно уверен и знаю, что интересы коренных малочисленных народов не всегда совпадают с интересами коренных народов, я имею в виду народы, у которых есть свои республики. Я знаю, что среди лидеров и активистов из коренных народов, которые имеют свои республики, есть идея отсоединения от России и образования своих собственных государств. А среди коренных малочисленных народов, конечно же, такого нет. Мы считаем себя россиянами и надеемся вместе с другими россиянами построить нашу страну, которая бы соблюдала наши права.
– Вы террорист вообще.
– Нет, конечно же.
– Владимир Владимирович так считает.
– На самом деле, я не являюсь членом «Абориген-форума», против которого сейчас в России развернуты репрессии, но я являюсь членом Международного комитета коренных народов России, который также объявлен террористической организацией (а также фонда развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока «Батани» в 2015 году признанного иноагентом). Но я уже давно не считаю решения этого режима легитимными.
– Могу ли я вас попросить несколько расширить понятие общности и расхождений, говоря об остальных представителях этой платформы? Потому что, сколько я представляю, далеко не все, например, разделяют пункт о деколонизации. Правда?
– Я думаю, что не разделяют. При этом я могу сказать, что в отношении коренных народов, деколонизации многие оппозиционные деятели очень мало или почти никак не расходятся с путинским режимом. Как, например, многие отрицают право народов на самоопределение. Но когда я с ними общаюсь, я им говорю: ну, вообще-то это право, которое дано международным правом. Мне кажется, они не знают, что права коренных народов являются частью прав человека. И что, значит – вы отрицаете право коренных народов, а при этом боретесь за права человека?
– Главный враг на сегодняшний день у тех людей, которые вошли в эту платформу, понятен. И более того, сегодня Государственная Дума заговорила о том, что контакты с представителями этой оппозиционной платформы в ПАСЕ будут криминализовать. А с другой стороны, пока вы не разберетесь с главным, мы все ни о каких правах малых народов, коренных малых народов вообще говорить не сможем. Как это все расставить по ранжиру? С чего начинаем?
– Я абсолютно согласен с тем, что необходимо объединение всех оппозиционных сил. И неважно, это коренные народы или коренные малочисленные народы. Да, я абсолютно согласен, что у нас есть общий враг, против которого мы должны объединиться. И здесь я уверен, что мы можем это сделать, как раз отбросив все наши разногласия по другим вопросам. И я со своей стороны могу публично заявить, что готов сотрудничать со всеми членами, которые вошли в Платформу. Потому что у нас очень много общего, и по этим общим вопросам необходимо вместе работать.
– Одним из ключевых пунктов для участия в этой Платформе было подписание Берлинской декларации. В то же время на сайте ПАСЕ точно указано, что вот ваша ветвь, представители коренных народов, ее вроде бы как подписывать не должны. Объясните мне, пожалуйста, что там происходит?
– Я думаю, что это исключение для людей, которые шли по квоте коренных народов, было сделано, потому что в Берлинской декларации есть пункт о нерушимости границ России, в том числе 1991 года. Есть представители коренных народов, которые считают, что их республики, их народы должны выйти из состава Российской Федерации.
– Ну, например, Чечня. Не будем морочить голову друг другу.
– Да, например, Чечня. Это сделано для того, чтобы представителям чеченского народа можно было бы войти в состав этой Платформы. Я думаю, что точно они бы эту декларацию не подписали бы. Но у меня немножко проблемы с памятью, я не помню, подписывал ли лично я Берлинскую декларацию, мне не кажется, что подписывал, но я точно не помню. При этом я специально, когда речь зашла про ПАСЕ, недели три-четыре тому назад заново перечитал Берлинскую декларацию. Для меня она абсолютно приемлема, и я ее готов был бы подписать.
– То есть, от вас не требуют, чтобы вы все ходили строем: вот здесь оппозиционеры, там представители коренных народов?
– Конечно, нет. Вещи надо называть своими именами: есть агрессия, есть война России против Украины, жестокая, беспощадная, несправедливая и так далее. Есть война, которую ведет наша страна, и это нужно признать. И я считаю, что мы должны всячески помогать Украине с тем, чтобы она выстояла в этой войне.
– Я даже не знаю, как точнее сформулировать этот вопрос: проблемы коренных народов очень часто проблемы, связанные с глобализацией. Потому что против вас, скажем, «Норильский никель». Где он и где коренной малочисленный народ, когда готовятся промышленные разработки? Вы, будучи не только представителем своего народа, но математиком, человеком, который в свое время Бориса Николаевича Ельцина в чем-то смог убедить, знаете, как противостоять огромной, богатой, жирной машине?
European Space Agency / Wikimedia
– Более того, я даже, наверное, могу сказать, что не просто знаю, я уже это делал. И причем в новейшей истории, совсем недавно. «Норильский никель» на меня имеет огромный зуб. Вы, наверное, помните, в 2020 году «Норильский никель» устроил экологическую катастрофу на Таймыре, когда у них там разорвало резервуар. К ним стали обращаться и местные жители, и общины коренных народов с вопросом, что происходит, но они все это игнорировали. Мы к ним тоже обращались. Организацию коренных народов – нас – они тоже игнорировали. И тогда мы…
– Обломали им «Теслу».
– Абсолютно точно. И причем не только: у нас прошли переговоры со швейцарскими банками, которые были акционерами и инвесторами Норникеля, и они тоже вышли из состава акционеров и прекратили сотрудничество с «Норникелем».
– Объясните мне, пожалуйста. Вот сидит Илон Маск, представитель крупного бизнеса, который прекрасно понимает, что такое – я даже не скажу «деньги», я скажу «бабки». И тут появляется такой замечательный удэге, который ему говорит: Илон, не порти планету, не вскрывай ей крышку. Что вы ему такого сказали? Ну, условно, ему, швейцарцам?
– Конечно же, это происходит не потому, что они там все хорошие ребята и вдруг прониклись пониманием того, что нужно соблюдать права коренных народов и так далее. Нет, конечно же, все эти люди понимают язык денег. И когда с ними начинаешь разговаривать на их языке, они это понимают. Дело в том, что в России об этом плохое представление. Уже создана система, при которой, например, инвесторы требуют соблюдения прав коренных народов. Есть отдельно создана специальная группа инвесторов. Она так и называется: группа инвесторов, которые инвестируют только в те проекты, где соблюдаются права коренных народов. И для бизнеса это является очень важным, они понимают, что, если это не будут соблюдать, то либо потеряют инвесторов, либо не дождутся прихода других.
– Многие коренные народы России и без войны на грани исчезновения. Одновременно в конце ноября 2025 года Путин выпустил очередную бумагу по поводу национальной политики. 34 страницы воды. При этом многие представители коренных народов идут на войну. И что вы из-за границы можете сделать?
– Наши возможности очень ограничены, но мы пытаемся что-то делать. В самом начале войны у меня были разговоры с моими соплеменниками. Мне звонила моя землячка, просила убедить своего сына не ходить на войну.
– Удалось?
– Удалось. Более того, я знаю, что из моих соплеменников два человека скрываются от призыва. Против них возбудили уголовные дела, но они не хотят идти на эту войну.
– Читала, что ваши соотечественники, многие представители коренных народов России – такие, пропутинские. И хотела вас спросить, откуда, собственно, взялась такое утверждение? Они пропутинские?
– Да. Дело в том, что моя община удэге, то есть люди, которые живут на Бикине, она участвует в большой программе, которую курирует лично Путин. Это программа по сохранению тигров. Вы, наверное, знаете, что Путин себя провозгласил самым главным человеком на планете по сохранению тигров. И это проект стартовал как проект президентов шести стран, где есть тигры. Во главе с Путиным. Также были проведены тигр-саммиты. Первый тигр-саммит прошел в Санкт-Петербурге. Там побывали Ди Каприо и многие другие селебрити. И наша община является одной из ключевых в этой программе. Когда можно было пытаться как-то убеждать путинскую администрацию, они начали выполнять наши требования, после того как мы сказали, что готовы, чтобы наша территория подпала под эту программу. Под наши требования даже поменяли российские законы, и был создан национальный парк, впервые не только в целях сохранения окружающей среды, но и в целях сохранения и развития коренных малочисленных народов. К огромному сожалению, дальше это не распространилось. Национальный парк на моей родине в Бикине остается единственным национальным парком, целями которого являются в том числе и развитие коренных народов.
И должен сказать, что сейчас на моей родине происходят небывалые изменения. Впервые за всю историю моей деревни провели электричество. Строятся гостиницы, жилье, административные здания. Это далеко в Уссурийской тайге.
– А зачем тигров освещать?
– Да нет, тигр — это как игрушка у Путина. Но и в данном случае, наверное, не побоюсь сказать, что и удэгейцы стали своего рода игрушкой у Путина.
– Согласно материалам переписи 2001 года, 1325 было. Вы знаете, сколько сейчас?
– По нашим очень грубым подсчетам, может быть, 1600 человек.
– А погибших на войне?
– Мы ведем подсчет всех погибших. Причем не только из моей общины, но из других общин в Хабаровском и Приморском крае.
– Экс-президент Монголии Элбэгдорж, когда началась война в Украине, объявил со стороны своего фонда, что он приветствует бурят и монголов, которые вместо того, чтобы стрелять в украинцев, готовы перебежать на территорию Монголии. А каковы в этом плане возможности убежища у коренных народов? Я знаю, что эскимосы имели некий шанс перебраться.
– На самом деле это большая проблема. У коренных малочисленных народов есть два народа так называемых трансграничных. Это эскимосы и инуиты на Чукотке и саами в Мурманской области. И все равно, есть границы государств, законы этих государств. Например, вот история Андрея Данилова, саами из Мурманской области. Эпопея, которую он проходил, когда тоже вынужден был эмигрировать в Норвегию, ждал очень долго, чтобы получить статус беженца. Но, слава богу, получил уже.
– А вы себя считаете представителем демократических сил? Вы же бывший «яблочник»? Или для вас первична ваша национальная принадлежность?
– Я не был членом «Яблока», но всегда поддерживал и голосовал за «Яблоко», более того, был кандидатом в депутаты Государственной Думы от него. У меня много хороших друзей и знакомых из «Яблока». Коренные малочисленные народы — это такие же народы, как и все прочие. Единственное, что численность очень маленькая, и среди наших народов есть люди с разными взглядами. Поэтому я являюсь представителем своего народа, но с демократическими взглядами, и пытаюсь как один из людей, который может влиять на своих соплеменников, эти взгляды также прививать.
– В недавнем интервью «Живому Гвоздю» Наталия Арно, руководитель FRF, сказала, что представители коренных народов могут многому научить российскую оппозицию. На ваш взгляд, чему?
– Например, тем же самым демократическим принципам. Вот мы недавно в своем кругу коренных малочисленных общались по поводу ПАСЕ. Обсуждали, например, что многие из оппозиционных деятелей говорили и продвигали нарратив, что в ПАСЕ должны попасть наиболее известные люди. Мы шутили: известные где?
– Да в ФСБ вы все хорошо известные люди.
– Да. Но, например, среди россиян мы практически неизвестны, или известны очень мало. Но на международном уровне некоторые наши представители могут дать фору многим известным представителям российской оппозиции. Например, акция по «Норникелю» не была бы успешной, если бы у нас не было партнеров: экологов, правозащитников. Когда мы начали эту акцию, чтобы достучаться до Илона Маска, до Tesla— это же не так, что мы пришли – и нас приняли. Просто появились люди, наши организации, партнеры. Например, одна организация, которая сотрудничает здесь, в США с коренными народами. Оказалось, что в составе их руководства есть писатель, который знаком с братом Илона Маска и который, узнав про нашу акцию, сказал: давайте ваше обращение, я ему передам. А брат Илона Маска является членом совета директоров Tesla. Или, например, оказалось, что одна из экологических организаций в это же самое время вела переговоры с Tesla, и они тоже взяли наше обращение и положили на стол менеджменту Tesla. Именно по рекомендации Tesla поняла, что это реальные проблемы. Началось сотрудничество и взаимодействие. Я участвовал в составе российской делегации на переговорах между правительствами США и Канады. Там получилась такая смешная история: я в то время был одним из лидеров крупнейшей российской Ассоциации коренных народов…
– Которая сейчас так приветствует этот путинский документ ни о чем?
– Да, я думаю, что ее можно называть рупором пропаганды. Это раз. И второе: это организация, которая участвует в преследовании независимых лидеров и активистов. Они пишут доносы. Но это сейчас.
А тогда готовилась встреча между председателями правительства России и Канады. Мы об этом не знали. И тут мне звонят из правительства Канады, из Министерства по делам индейцев и развития севера Канады. И говорят: Павел, вы летите в составе российской делегации? Мы говорим: нет. Собеседник говорит: срочно, сейчас же, пожалуйста, бегите в посольство Канады, мы сообщим, делайте визы, мы вам прямо сейчас берем билеты, чуть ли не завтра-послезавтра вылетать. Потому что по договоренности между правительством России и Канады в этих переговорах должны были обсуждаться проблемы и вопросы по коренным народам. И было принято решение, что и со стороны России, и со стороны Канады примут участие в этих встречах и переговорах представители коренных народов. Все это готовилось, а российское правительство про нас забыло.
А позже поступил другой звонок, уже из правительства России: вы знаете, мы забыли вас предупредить, но вы с нами должны вылетать. Мы им сказали: да-да, мы летим, но уже отдельно, без вас. И билеты есть, но без вас.
Это был 2004 год, кажется.
– В «Википедии» написано, что при одном из ваших вылетов на международную конференцию коренных народов у вас вырвали страничку из паспорта, я много лет назад читала это в фейсбуке у Родиона, насколько я понимаю, вашего брата. Так у кого странички выдирали?
– У брата, у Родиона, у меня, слава богу, не вырывали.
– Из той части Платформы, которая представители коренных народов, иноагентства нет, по-моему, только у Кузнецовой. Остальные либо сами иноагенты, либо представители нежелательных или экстремистских организаций. Другие оппозиционеры, среди которых есть представители «Антивоенного комитета», объявлены террористами. Европа боится, что завтра ракеты полетят уже на ее территорию. И как закончить войну вашими объединенными усилиями?
– Усилия российской оппозиции, российской платформы в ПАСЕ – это капля, даже полкапли в море. Но при этом я думаю, что такие возможности существуют у государств, в том числе европейских. Наверное, как раз у представителей российской оппозиции, у этой Платформы есть возможность договариваться, пытаться давить на правительства этих стран, чтобы они содействовали и пытались решить проблему завершения войны.
– На одной из ваших страниц была такая страничка деколонизации, но она не открывается. А что там было раньше?
– Я сейчас точно не вспомню, что там конкретно было. Но могу сказать, что мы вынуждены были закрыть некоторые страницы именно из-за того, что упоминались люди, живущие в России, И мы начали закрывать все, чтобы, не дай бог, имена не всплыли.
– Я посмотрела некоторые материалы съезда на острове Оркас, там тоже часть подписантов закрыта. Правильно ли я понимаю, что к вам, может быть, онлайн, так или иначе присоединились люди, которые продолжают сейчас жить в России?
Фонд Batani / Activatica
– У нас не было людей, которые до сих пор сейчас проживают в России. Подписанты, которые скрыли свои имена, – россияне, которые выехали из России, но продолжают общаться с россиянами. Некоторые боятся за своих близких. Поэтому по их просьбе мы засекретили их имена.
– Я разговаривала с несколькими представителями различных коренных народов. И они мне сказали, что Суляндзига – это человек, который, в принципе, для представителей коренных народов по части релокации в Америку может всё. Как это понимать?
– Конечно же, это переоценка моих возможностей. Я помогал и помогаю релоцироваться представителями коренных народов. И не только. Я помог некоторым своим землякам из Приморского края, которые не являются представителями коренных малочисленных народов. Скажем так, все, что я могу, я, конечно, делаю, но это далеко от истины, что я всемогущий.
– Кстати, сейчас американская политика, связанная с иммиграционными законами, стала крайне жесткой. На вашей деятельности это сказалось?
– Именно политика по депортациям особо не сказалась. Единственное, конечно, сказалась в целом политика новой администрации. Например, по ряду вопросов новая администрация поменяла свои приоритеты, и эти приоритеты не совпадают с приоритетами представителей коренных народов или тем, чем занимается наша организация. В этом плане ничего страшного не произошло, просто прекратилось взаимодействие.
– А можно несколько вопросов как настоящий колонизатор жирным шрифтом? Я несколько лет была приглашенным исследователем в юридической библиотеке Конгресса. Посмотрела законодательство, которое имеет некое отношение к американским коренным народам. И, например, закон о расходах на оборону в 2009 года, где есть просто пункт о том, что государство Америка признает колонизаторскую политику в отношении коренных народов, в частности, индейских племен. Очень сильно извиняются. Но в конце там есть такой пунктик, что, мол, ничего в данном законопроекте не является поводом для судебных исков и не является обязательством платить и гулять на все. Почему я задаю этот вопрос? Потому что огромное количество представителей индейцев на сегодняшний день страдают и умирают, например, от алкоголизма. А с другой стороны, когда в баре написано «не продавать пиво индейцам», это сразу колониализм. Как в этом во всем разобраться? Какой мировой опыт применим?
– Это большая проблема для всех коренных народов во всем мире. И в том числе чисто медицински. Первое: коренные народы добиваются своих прав право на самоуправление и так далее. Требуют, чтобы государства соблюдали наши права. Но при этом, я в этом убежден – для того, чтобы в целом решать вопросы развития, сохранения и развития своих народов, ты принимаешь в том числе и оборотную сторону медали: ответственность. То есть лидеры коренных народов, которые взяли на себя ответственность за свой народ, должны четко понимать, что работа по этим большим проблемам, в том числе связанным с алкоголизмом, – это ответственность самих лидеров. Необходимо работать со своими людьми, со своим народом, убеждать, приводить аргументы, почему это опасно, почему важно бросать пить, не злоупотреблять. От этого зависит будущее наших народов. Я думаю, что одно из решений именно в этом. Нужно работать внутри своих сообществ, самих народов.
– Павел Васильевич, а что вообще происходило на встрече на острове Оркас? Очень мало информации об этом съезде. Я знаю, что там были Слава Иноземцев, Лена Костюченко, Елена Лукьянова, еще кто-то. А что там было?
– Это была первая встреча представителей коренных малочисленных народов и представителей российской демократической оппозиции, общественности, как их можно называть. Мы обсуждали вопросы, связанные с будущим коренных малочисленных народов в России. Точки соприкосновения, где мы могли бы и где необходимо сотрудничать и взаимодействовать. И я могу сказать и выразить огромную благодарность всем, кто принял участие от российской оппозиции. Потому что многие вопросы и проблемы, которые мы озвучили, которые мы поставили и по которым предложили решения, были восприняты представителями российской оппозиции, российской демократической общественности. И мне кажется, был такой хороший разговор – людей общих взглядов, общих ценностей.
– Я очень дружила с Валерией Ильиничной Новодворской. И она рассказывала, что, когда лежала в Казанской психиатрической больнице, ею очень интересовался главврач, не помню его фамилию, но звали его Алмаз, и он ее спрашивал: вот вы, если придете к власти, вы что будете делать? Татарстан имеет мысли о суверенитете, для нас с вами не секрет. И когда Валерия Ильинична на его вопрос «а как насчет отделения» сказала, типа кушайте суверенитета, сколько возьмете, как Борис Николаевич когда-то, главврач растаял и галоперидол ей сократил. Понимаете, почему я вам рассказала эту историю? Вот вы сейчас встретились с представителями российской оппозиции, они вам что-то обещали? Некую бумагу подписали. Что это была за бумага?
– Это бумага, где, если коротко, была описана ситуация, проблемы, связанные с коренными народами, и взаимодействие коренных малочисленных народов с государством. И выработаны и прописаны некие принципы, которые подписанты берут на себя. Они принимают эти принципы, заверяют своими подписями. И я могу сказать, кстати, что вопросы деколонизации людьми, которые принимали участие, которые подписали, были признаны и приняты. Тем более, что мы обсуждали эти термины, подходы, особенно к деколонизации. Наш подход был воспринят положительно, потому что, к сожалению, многие люди, которые очень часто говорят про деколонизацию, вкладывают абсолютно разные смыслы, и часто эти смыслы противоречат друг другу.
– А что происходило на конференции в Берлине? Это была вторая конференция.
– То же самое. Это была вторая встреча представителей коренных малочисленных народов с представителями российской оппозиции, демократической общественности. И это была вторая попытка расширить круг знакомств, дискуссий с представителями российской оппозиции, демократической общественности.
– У вас там выступала Марианна Кацарова, которая произнесла такую фразу, на которую многие, кстати, обратили внимание. Она обратилась к представителям малых народов, что если, мол, их будут притеснять, то к ней можно обратиться. И известно, что в свое время Кацарова произносила такую же фразу, обращаясь к журналистам, после чего перестала выходить на связь. А что может Марианна Кацарова?
– Я хорошо знаком с мандатами и деятельностью специальных процедур ООН. Я хорошо знаю, что в ее силах. Это четкое описание того, что в реальности происходит в России с правами человека. И, как я уже говорил, права коренных народов являются частью прав человека. И Марианна в своих докладах как раз это отмечает. Она пишет про проблемы, которые есть в области соблюдения прав коренных народов в том числе.
– Но изменить ничего не может.
– Нет, конечно же, это не является ее мандатом.
– На сегодняшний день, если вы обратили внимание, во всем мире люди, которые бегут из России, не желая участвовать в войне против Украины, очень часто сталкиваются с проблемами, которых стало в разы больше в последний, наверное, год. А есть ли у вас рецепт, что с этим делать? Это и в Европе, и в Америке, и в Канаде – везде.
– Мне кажется, Российская платформа ПАСЕ как раз должна заняться решением этой проблемы. Я могу сказать, что отношение к россиянам очень сильно изменилось. И это в том числе связано с этой войной. Было бы очень важным, чтобы члены Российской платформы начали бы переговоры с правительствами разных стран, которые могли бы более четко представлять, что происходит в России и почему так важно спасать тех россиян, которые бегут от войны.
– А если среди них агенты ФСБ?
– Я думаю, что конечно.
– И как отличить агнцев от козлищ?
– Это очень большая проблема. Я могу сказать, что и мы тоже в среде коренных народов обсуждаем, что некоторые из нас своим поведением и бэкграундом вызывают подозрения, не сотрудничают ли они или не сотрудничали ли со спецслужбами России. Но при этом я считаю, что это не причина не заниматься теми россиянами, которые все-таки бегут от репрессий в России.
– Все так рифмуется, что плакать хочется. В начале перестройки был некий демократический съезд советских демократических сил. Если мне не изменяет память, в Алматы, тогда еще Алма-Ате. И был один вполне себе правозащитник и диссидент, на которого пожаловались две девушки-казашки по поводу того, что он рвался к ним в номер, требовал немедленных любовных утех. Есть его славное диссидентское прошлое, есть его деятельность – и есть абсолютно непозволительно поведение. Не так давно аналогичный случай произошел именно в связи с коренными народами. И если вначале я слышала про фамилию Здора, то потом я узнала, что есть вроде бы еще один представитель коренных народов. Вас лично очень обвиняют в попустительстве дамы из многих форумов, которые связаны с коренными народами. И Вьюшкова, и Маладаева, и Пылаева так высказалась. Вас упрекают в том, что вы пытались покрыть вину Марка Здора. Расскажите, пожалуйста, что происходит с этим кейсом.
Василий Крестьянинов / SOTA
– Я об этом тоже написал публичный пост. Увы, я неправильно воспринял ту информацию, которой поделились со мной эти две девушки. Мне казалось, что они просто поделились со мной, излили душу. Потому что, когда мы впервые с ними об этом говорили, я их спросил: а вы подавали в правоохранительные органы? Ибо я считаю, что за любое нарушение, и тем более связанное с насилием, человек должен ответить, и неважно, правозащитник ты или диссидент. Девушки сказали, что они подавали, но успеха не добились. Я спросил: вы хотите, чтобы я подал? Чтобы я раскрутил ситуацию?
Нет, они от меня этого не требовали, да и не хотели. И поэтому я воспринял как разговор о наболевшем. Я храню миллион секретов разных людей, еще начиная со школы, когда мои одноклассники рассказывали мне, кто в кого влюблен, и так далее. Что называется, не для распространения. Как мне кажется, люди понимали, что со мной можно поделиться. И поэтому вот сейчас, после того, как мне начали высказывать претензии, я консультировался со специалистами, экспертами, и они указали на мою ошибку. Они сказали, что вообще в этой ситуации, в таких случаях есть специально разработанные процедуры, механизмы, как с этим нужно обращаться.
– Елена Костюченко на острове Оркас сообщила вам, что у одной из этих девушек паническая атака от одного вида Здора, и вы его убрали, да?
– Сразу же.
– Ваша коллега Яна Таннагашева тоже пишет, прямо вслед за вашим сообщением, что, мол, недостаточно, вы покаялись. У вас такая демократия в этом фонде?
– Вообще, демократия у нас есть. Я всегда приветствую любые высказывания, даже если они критические. Это первое. Второе: я не читал это сообщение Яны, я просто разговаривал с ней, когда она рассказала, как девушки с ней поделились этой информацией, и она, как и я, восприняла это как частное признание. По ее словам, у нее не возникло впечатления, что это был призыв к действию.
– Сейчас Марк принимает участие в какой-то деятельности ваших форумов?
– Нет, нет. Мы его исключили из всех форумов, из комитета нашего.
– В некоторых публикациях я видела, что есть претензии к различным изданиям по поводу того, что они вообще всю эту историю вытащили в своих публикациях. Смотрите, тут получается, что плохо себя повел условный Марк, а виноваты издания, которые это опубликовали. Как вы относитесь к тому, что такого рода истории вдруг стреляют в медиа?
– Я считаю, что любая информация, которая подтверждена, имеет право на публичность. Поэтому в данном случае, конечно же, обвинять медиа или людей, которые это сделали публичным, я считаю, это абсолютно неправильно. Другое дело, что, к сожалению, очень часто публикуются непроверенная информация, и очень часто это делается с целью очернить кого-то. Вот это плохо.
– Делались ли попытки очернить лично вас какими-то изданиями? Я не беру российские.
– А я начну немножко с другого. С Ассоциации (Ассоциация коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, RAIPON, в которой Суляндзига был вице-президентом до 2010 – ред.). В декабре 2013 или 2014 года меня вообще изгнали оттуда с формулировкой «за действия, порочащие ассоциацию». Формулировка возникла из-за того, что я продолжал критиковать правительство.
– Но вы это, по-моему, с 1990-х годов делаете. Вы ни в чем себе не изменили.
– Я это делал всегда. Но политика поменялась в этой ассоциации, и критика в адрес российских властей уже стала запретным действием. Поэтому не только меня, тогда еще несколько человек изгнали из RAIPON. Ну и слава богу, что мы не состоим в этой организации сейчас.
А обид у меня нет. У меня никогда нет обид на какие-то СМИ. Это их право публиковать, и это их обязанность публиковать. Я думаю, что демократическое общество, демократическое государство должно понимать, что публичная критика любых публичных людей является абсолютно необходимой нормой для того, чтобы это общество оставалось демократическим.
– А на какие деньги проходят Ваши мероприятия? По словам Тьян Заочной, финансирование Берлинской конференции связано с правительством Германии. Она сама в Мюнхене, и вероятно, помогла. А вот кто финансировал Оркас?
– У нас есть и частные пожертвования, в том числе, было немаленькое пожертвование для проведения встречи от ученой, американского профессора, которая выделила нашему фонду деньги для проведения этой встречи. У нас были несколько частных американских фондов. И один фонд, который имеет отношение к конгрессу США.
– У вас есть обида на Викторию Маладаеву? Собственно, в соцсети вытащила всю историю со Здором именно она.
– Нет, по этому поводу у меня никаких обид нет. Другое дело, что я знаю, почему Виктория и ряд других достаточно активно раскручивают эту историю. Потому что до этого я выступал с критикой самой Виктории и ряда ее коллег. Дело в том, что мы сотрудничали с Викторией, взаимодействовали с ней, с ее организацией и рядом других людей. И Берлинская конференция – вообще, их было две. Берлинская конференция, которую провела Виктория Маладаева со своими коллегами. И вторая Берлинская конференция, о которой вы упомянули и которую провел наш комитет. Изначально это была должна была быть единая конференция, которую мы вместе готовили. С идеей этой конференции выступила как раз Яна Таннагашева. От имени комитета я возглавил оргкомитет по проведению этой берлинской конференции, куда вошли Виктория Маладаева и другие коллеги. И дальше они решили выкинуть меня из оргкомитета, хотя я его возглавил, вел переговоры с фондами немецкими, у которых они просили финансирование для этой встречи. Виктория и ряд других людей распространили слух о том, что я агент ФСБ.
Именно поэтому очень важно именно в открытом разговоре прояснять позиции и все, что, может быть кому-то непонятно. Другое дело, что эти разговоры должны быть уважительными. Но необходимо и важно задавать любые вопросы, если эти вопросы не оскорбительны. Так что вам спасибо за то, что вы пригласили.
– Я читала и о вашей деятельности, и о деятельности ваших коллег, я представляю себе эту махину, которая, может быть, несет блага цивилизации. Извините, я родилась и выросла в Москве. Многих вещей не понимаю. Но, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что есть люди, которые живут на этой территории веками, и у них есть, безусловно, свои права. И когда сносят дом старый, а обитатель одной из квартир говорит: нет, ребята, меня никуда переносить не надо, я здесь родился, я здесь умру, – то надо понимать, как это устроено.
– Вот смотрите, я просто вам расскажу историю. Наша территория. Территория моего народа – на самом деле уникальная территория, в том числе и с точки зрения экологии. Река Бикин на территории моего народа, ее ученые называют российской Амазонкой. Потому что Амазонка является легкими Южного полушария, ее экосистемой. А Бикин является легкими Северного полушария. Территория богата природными ресурсами. Естественно, ее все время кто-то пытался забрать, начиная от губернаторов, кончая бизнесом. И вот мы все это отстояли. Представляете, наша маленькая община, там чуть больше 600 человек. Если бы мы не объединялись с местными, не только с представителями коренных малочисленных народов, а вообще со всеми местными людьми, у нас не было бы истории успеха.
– Вы тогда Ельцина за рукав дергали?
– Тогда да. И я могу сказать, например, что, когда уже лесорубы хотели зайти на нашу территорию с верховья нашей реки, нам необходимо было выставить там блокпосты, туда нужно было долететь, доехать. И нам деньги на то, чтобы забросить наши наших охотников, дали шахтеры.
– А им зачем?
– Шахтеры и угольщики – потому что они живут в нашем районе. Они приезжают к нам, они ездят по реке, они охотятся, они видят природу, они привозят детей, и они хорошо понимают, что эта природа – река. Она нужна всем людям, которые здесь проживают.
– Я вижу ваши семейные снимки в соцсетях. А вот те детишки, которые с вами, они будут уже американцами, или еще удэгейцами?
– Они будут американцами. Это я уже принял как факт. Но при этом, конечно же, я им рассказываю про историю нашего народа и нашего рода. Я считаю, что они должны помнить, и они помнят, что они удэгейцы. Но они американцы, конечно.
– А книжку Фадеева «Последний из удэге» они читали?
– К сожалению, нет. Но я им периодически показываю, она у меня есть.
