«Вот уж действительно пропасть меж нами легла...»

Как это часто бывает в периоды войны, один из крупнейших международных кинофестивалей, Венецианский, еще до открытия ознаменовался скандалами. Сначала МИД и Минкульт Украины потребовали изъять из программы фильм Ильи Хржановского «ДАУ», объяснив свой демарш продвижением российской тоталитарной тематики. Руководство Мостры (Mostra Internazionale d'Arte Cinematografica) ответило украинцам отказом. Не успели улечься страсти вокруг «ДАУ», как на первый план вышла израильско-палестинская повестка, что было ожидаемо. Поводом послужило включение в последний момент в программу фильма «Naza» двух израильских пропалестинских режиссеров-документалистов – Юваля Абраама и Рахель Шор. Напомним, что их фильм «Нет другой земли» стал обладателем «Оскара» в 2025 году. Как пишут в аннотации составители фестивального каталога, фильм «раскрывает системы, стоящие за массовым уничтожением палестинского гражданского населения в секторе Газа». Интересно, что продюсером картины оказался британец Джонатан Глейзер, режиссер фильма «Зона интересов», обладателя «Оскара» три года назад.

Кроме того, пропалестински настроенная общественность потребовала вывесить на Palazzo del Cinema, главной фестивальной площадке, палестинский флаг. Правда, пока его не видно. Что-то подсказывает, что он и не появится. Прошлогоднее венецианское жюри под председательством Александра Пейна, несмотря на давление, отказалось выдать «Золотого льва» фильму «Голос Хинд Раджаб» об истории палестинской девочки, отдав предпочтение Джиму Джармушу с его картиной «Отец мать брат сестра». Каутер Бен Ханья в этом году входит в жюри, так что страсти еще явно не получили своего завершения. Тут еще следует вспомнить, что во внеконкурсной программе есть документальный фильм израильского режиссера Амоса Гитаи «Дорога на Иерихон» (среди продюсеров – Александр Роднянский), затрагивающий, само собой, больные вопросы, но делающий это с поразительной человечностью.

Еще момент, касающийся одной из сегодняшних больных повесток: Венеция в этом году не стала делать реверансов в сторону лучшей половины человечества – в конкурсной программе всего один фильм, снятый женщиной: «Неизвестная женщина» датско-египетской режиссерки Мэй Эль-Тухи. Напомним: в прошлом году среди режиссеров-конкурсантов почти треть были женщинами. На эту тему уже успели выступить активные феминистки, но до скандала дело не дошло. И слава богу – пока все затмевает израильско-палестинская тема.

Фестиваль открылся конкурсной картиной Дэнни Бойла «Чернила», вполне пристойным, но несколько скучно-предсказуемым фильмом о том, как Руперт Мердок превращает убыточную газету «The Sun» в суперуспешное издание, чему мощно способствует главный редактор газеты Ларри Лэмб. Мердок вместе с Лэмбом, воспользовавшись сексуальной революцией (и даже немало подтолкнувшей ее), начинают публиковать на страницах «The Sun» откровенные фото. Сейчас такие фото органично смотрятся даже на страницах респектабельных изданий, но в 1969 году, когда и происходит действие фильма, они были абсолютным табу. Главные роли в картине исполнили Гай Пирс (Мердок) и Джон О’Коннелл (Лэмб), и это, пожалуй, самый привлекательный момент в фильме.

Одним из первых конкурсных фильмов показали «Дикую лошадь номер девять» Мартина Макдона, театрального драматурга, начавшего карьеру кинорежиссера относительно недавно, в 2008 году, с фильма «Залечь на дно в Брюгге». Главные герои нового фильма Макдона – два агента ЦРУ, Крис и Ли (Джон Малкович и Сэм Рокуэлл), работающие в Чили, незадолго до переворота оказываются на острове Пасхи, куда их отправляет начальник Эм Джей (Стив Бушеми). Парочка агентов чем-то напоминает парочку из «Залечь на дно в Брюгге»: один вечно мрачный, другой – говорун и шутник. История смешная и печальная, отсылающая к азам библейских догм и одновременно спорящая с ними, а Джон Малкович, несомненно, сыграл в этой картине свою лучшую роль.

Поучительным и необычным оказался документальный фильм Сергея Лозницы «Imperium». Режиссер собрал архивные кадры из съемок 70-х годов итальянскими кинематографистами для проекта «Народы и обычаи СССР» в 1970-е годы и прочесавшими ради этого весь Советский Союз – от Красной площади до центральноазиатских аулов, от кавказских селений до самых отдаленных точек Дальнего Востока. Итальянцы приехали с разрешения советских властей и при содействии итальянской компартии, за ними неотступно следили те-кому-надо. Проект итальянцев должен был представить СССР как благополучную, единую, многонациональную державу Но Лозница разглядел в этом материале другое и взялся за монтаж груды материала. Фильм начинается с долгой сцены демонстрации на Красной площади – всего того, что старшее поколение помнит кто с ностальгией, кто – с отвращением. Портреты древних членов Политбюро, обещание закончить пятилетку в три года, приветствия грядущему XXIV съезду КПСС и обязательная «Слава великому советскому народу!» Дальше режиссер вместе с итальянскими «первоисточниками» путешествует по стране – и вместо бесстрастных «народов и обычаев СССР» мы видим блеск и нищету этого колосса на глиняных ногах. Чем дальше камера от центра – тем слабее чувствуется «единая новая общность – советский народ». Все меньше и меньше портретов стариков-политбюровцев, все реже звучат славословия в адрес власти. Очень колоритный эпизод: где-то в кавказской глубинке старенький маленький трактор везет по склизкой грязи портреты партийных руководителей. Этот трактор – словно Харон, заранее перевозящий уже начавшие гнить души и тела в небытие.  И еще прекрасный эпизод. Где-то в провинции мальчишка на перекресте среди снующих грохочущих грузовиков пытается продать миску клубники. Кто-то гудит ему, но в основном грузовики мальчика вовсе не замечают. Этот мальчишка – как символ советского, а потом – и российского человека.

По большому счету здесь никто никому не нужен, всякий советский гражданин – «маленький человек». А в небольшом якутском селе местные с интересом, но и настороженно смотрят на компанию ребят явно откуда-то из Москвы или другого большого города. Ребята самозабвенно поют визборовское «Милая моя, солнышко лесное...», и вдруг строчка «Вот уж действительно пропасть меж нами легла» становится лейтмотивом фильма. Не было в Стране Советов никакого общего культурного, да и вообще никакого общего кода – везде своя жизнь, везде своя власть. Общая «крыша» – лишь в бравурных песнях. Если итальянцы хотели показать разнообразие, собранное в единство, то Лозница представил дело совсем по-другому: в его интерпретации собранного материала все наоборот: СССР – империя, насильно собравшая под своим сапогом совершенно разные культуры, мировоззрения, традиции. Жизнь такого насильного «единства» не могла быть длинной – она разрушилась в первый же подходящий момент. Итальянцы не распознали имперскую структуру СССР, и Лозница расставил точки над «i», перемонтировав их умилительный взгляд в историческую трагедию. И хоть в фильме нигде нет прямого отсыла к современности – как не провести аллюзию к дню сегодняшнему, когда империя цепляется за прошлое, желая превратить ее в будущее, не гнушаясь самыми жестокими и кровавыми методами?

Судить конкурс будет международное жюри во главе с американской режиссеркой Мэгги Джилленхолл. К ней в помощь приданы уже упомянутая Каутер Бен Хания, британский оскароносный режиссер Дэниэл Блумберг, итальянский киновед Франческо Казетти, французский режиссер Ксавье Джоннолли, афганская режиссерка Шахрбано Садат и классик гонконгского криминального кино Джонни То.