4 и 5 декабря в Москве, в кинотеатре «Октябрь» и в Домжуре, показывали фильм Марии Игнатенко «Призрачно-белый» – притчу о разрушительной силе войны. Это мучительное, болезненное и актуальное кино, которое напоминает о Буче, Ирпене и прочих последствиях войны – и о том, как маленький человек становится соучастником преступлений.
О скромном, но важном для современной России фильме – в нашем новом материале.
Давным-давно (не верится, что прошло меньше года) Министерство культуры РФ поддерживало антивоенное кино. Это теперь «министерство РФ» и «антивоенное» не могут стоять в одном предложении, но раньше трава росла зеленее и войны не было. И вот в то славное время без СВО Минкульт поддержал ленту «Призрачно-белый» – историю о страшной силе войны, которая неизбежно ломает что-то в каждом из нас. Фильм впервые показали в январе 2022 г. на Роттердамском кинофестивале – а месяц спустя события «Призрачно-белого» стали реальностью для украинцев и россиян. Конечно, не стоит приписывать режиссеру Марии Игнатенко пророческое чутье, и все же некоторые ее образы слишком точны, неприятно документальны – не для 1940-х гг., о которых лента была изначально, а для нашего времени.
«Призрачно-белый» – фильм неспешный и оттого мучительный, но одновременно с тем гипнотический. Он словно погружает вас в сон, этакий сон во время тяжелой болезни. Показывает он оккупированную нацистами Прибалтику. Кажется, ничего страшного – вроде бы живут люди, как раньше, ну ходят по деревням военные в чужеземной форме, и все же показываемая на экране жизнь кажется неестественной. Благостная пастораль обманчива, за неправильным спокойствием скрываются ужасы, на которые многие хотят закрыть глаза. Главный герой Марис – человек из толпы, незаметный конформист, но более чувствительный, чем остальные. Характером он похож на персонажей французских экзистенциалистов (в первую очередь на главного героя «Тошноты»). Марис плывет по течению, как и многие. Он ничего не может изменить и, кажется, никому не может помочь. Он поступает на службу к нацистам, чтобы иметь хоть какое-то пропитание. Он пытается найти успокоение сначала в религии, а после – в симпатии к еврейской девушке. Но постепенно он все более углубляется в себя. В храме устроили нацистский штаб, и служители принимают это как должное, а еврейскую девушку нужно отпустить, чтобы спасти ее от смерти. И так в мире Мариса не остается ничего, за что можно уцепиться человеку на краю пропасти.
В психологии есть пять этапов принятия неизбежного. В случае с «Призрачно-белым» их три: только миновав их, вы сможете понять это кино... но нет гарантии, что получите от него удовольствие. Оно и не нужно здесь, это удовольствие. Это же не «Спасение рядового Райана», при всем уважении к классике кинематографа. Первая сложность, с которой вы столкнетесь, – это темп. Он очень медленный. ОЧЕНЬ. Может показаться, что тот же Тарковский невероятно динамичен в сравнении с Игнатовой. Но если вы знакомы с современным (и не только) артхаусом, то привыкнете быстрее. «Призрачно-белый» больше тяготеет к европейскому кинематографу, в том числе прибалтийскому, а также к правилам, заложенным Робером Брессоном в 50-60 гг. прошлого века: максимальная аскетичность, приглушенные цвета, минимум слов и даже действий, долгие паузы и эффект «айсберга». Сюжет есть, но зритель должен сам его собрать, как в мозаике: фильм лишь намекает, кто есть кто и почему действует так, а не иначе. Неспешность повествования либо заставит вас заскучать и полезть за смартфоном, либо размышлять, что же тут показывают и в чем смысл – собственно, этого и хочет фильм. Медлительность и фрагментарность сюжета работают на соучастие зрителя. Вскоре паузы начинаешь воспринимать как «минуту на ответ» в «Что? Где? Когда?»: успей понять, пока сцена не сменилась.
Второе препятствие к принятию фильма вытекает из первого – жизненность. «Призрачно-белый» снят на грани с художественным и документальным кино. От вымышленной истории мы хотим драматизма и интересных характеров. Это нормально – за это мы любим того же «Пианиста» или «Список Шиндлера». Считается, что без сильного сюжета зритель не сможет сопереживать героям и проникнуться их несчастьями. У документального кино также свои законы, но и оно выстраивается на эмоциях, которые мы хотим получить от реальных людей. «Призрачно-белый» же уходит от художественного драматизма, но не приходит к концентрированной эмоциональности документалки. Документальное кино не должно быть слишком реалистичным, иначе смотрящим попросту станет скучно. Авторам «Призрачно-белого» все равно, станет зрителю скучно или нет. Они явно хотели максимальной реалистичности, а она часто унылая и тягостная. Тем более во время войны. Тем более у человека в подавленном состоянии. Интересно ли смотреть на это? Зависит от того, воспринимает ли зритель кино как способ отвлечься от жизни или допускает, что фильмы, как и жизнь, могут быть по-бытовому скучными (и это не делает их хуже).
Третья же ступень принятия – это актуальность, вернее способность это переварить. Возможно, самое болезненное. Фильм не показывает войну, на экране мы видим лишь ее последствия. Главный герой – соучастник преступлений, но не убийца. Он следит за оружием, выдает его, а потом закапывает трупы убитых евреев. Как и зритель, он все знает, но не может это остановить. Как и прочие жители оккупированной области, он заложник войны и нацистского режима, но это не снимает с него ответственности. Главное чувство в фильме – это удушливая беспомощность перед огромным злом. Что бы ни делал Марис, зло не исчезнет и даже не ослабнет. Его выбор – это выбор конформиста, но Мариса почти не хочется осуждать. Его выбор ничего не значит, настолько он незначителен, а страшная война разрушит его так, словно он был одним из главных ее виновников. Всю же жестокость и цинизм войны «Призрачно-белый» заключает в мучительной сцене на 3-5 минут – с нацистами, которые позируют перед фотографом с только что убитыми ими людьми. Это настолько безжалостно к зрителю, что проникаешься ненавистью к авторам – но потом вспоминаешь, что ненависть эта не к съемочной группе или фильму, а к человеческому паскудству вообще.
Не совсем понятно, как откровенно антивоенный фильм со сценами, напоминающими сейчас о войне и Буче, пустили на большой экран. 4 декабря его впервые показали в «Октябре», но попасть на него было почти невозможно. 5 декабря его можно было посмотреть в Домжуре на Никитском бульваре. Билеты все заранее раскупили, и зал был забит. Однако, что будет дальше с фильмом, непонятно. Выложат ли его в открытый доступ? Хочется в это верить. Пустят ли в широкий прокат? Сомнительно, но в РФ чего только не бывает.
Авторы ленты говорили, что хотели снять «невозможный фильм» – и отчасти у них это получилось. Как фильм о войне «Призрачно-белый» отвечает на, возможно, главный вопрос этого жанра: должно ли военное кино нравиться? Должен ли зритель получать удовольствие во время просмотра, а если не удовольствие, то хоть какую-то положительную эмоцию: торжество, потому что победили, радость – потому, что все закончилось? Авторы «Призрачно-белого» уверены, что кино о войне не должно быть «удобным». Потому что война не может быть приятной. Мы не должны радоваться трупам на экране, даже трупам врагов. Зрителю не должно быть интересно смотреть на убийство. В этом смысле «Призрачно-белый» – более антивоенное кино, чем 90% фильмов о ВОВ, снятых в России за последние тридцать лет. Быть может, если бы таких фильмов было больше, если бы их показывали вместо «Мы из будущего» и «Т-34», не было бы ужаса 2022 года. Невольно, но яркие, красивые и увлекательные фильмы о войне способствуют ее мифологизации. А настоящая война – это страшная и грязная рутина, и однообразная, и постепенно она разрушает нас изнутри.
